скучала».
Энни изумляется ее словам и ее дружескому тону. Неужели у нее появится новый друг? Меган улыбается, и Энни хочется сделать ей что-то приятное.
– На, посмотри. – Энни перелистывает страницы своего блокнота и показывает Меган карандашный рисунок, портрет Пауло, который она от скуки сделала на одном из уроков. У Энни талант к рисованию, и портрет очень хорош, особенно удались глаза Пауло, большие и выразительные.
– Господи, потрясающий рисунок! – восклицает Меган. – Я должна его сфотографировать.
Она вынимает из кармана телефон, и Энни не успевает вымолвить и слова, как Меган нажимает кнопку. Энни никогда прежде не видела телефона со встроенным фотоаппаратом.
– Новенький, – говорит Меган и протягивает телефон Энни. – Классный, правда?
Она показывает Энни фотографии своих подружек, позирующих для снимков. Энни кажется, что ее ввели в некий привилегированный круг.
Звенит звонок.
– Пока, – бросает Меган и убегает.
Энни провожает ее взглядом и думает: может, отъезд Пауло – не конец света, как ей казалось раньше? Может, они с Меган будут вместе вспоминать Пауло и говорить на разные другие темы, на которые обычно говорят популярные девочки? Такое новое приятное ощущение. Энни купается в нем весь день, и настроение у нее теперь намного лучше.
Уроки закончены, и Энни идет к шкафчику Пауло, где они обычно встречаются после занятий. Она кое-что задумала. Они немного поговорят, может, чуть дольше обычного, а потом она отдаст ему его портрет. Энни попросит его писать ей из Италии, а она будет отвечать на его письма. Но больше всего ей хочется его поцеловать. В этом же нет ничего странного? Он ведь уезжает. Люди же целуются, верно? Она чмокнет его в щеку. А может, в губы? Она думает об этом целый день. На самом деле уже много дней подряд.
Энни направляется к шкафчику Пауло.
И замирает.
Рядом со шкафчиком Пауло собралась целая компания. Пауло – посредине. Все они смеются, девочки и парни, а кое-кто из парней хлопает Пауло по плечу. В центре этой группы – Меган. Она демонстрирует всем свой телефон.
– Старик, он и вправду похож на тебя! – восклицает один из парней.
– Она в тебя втрескалась! – орет другой.
– Да она на тебе помешана!
Все смеются. Энни не сводит глаз с Пауло. Он не говорит ни слова.
Вдруг один из них замечает Энни.
– Вот это да! – говорит он, и все оборачиваются в ее сторону.
Энни – будто ее проткнули стрелами – не может и вздохнуть. Она видит, как Меган прячет телефон за спину.
Случись это прежде, Энни, наверное, съежилась бы и убежала. Но Пауло стоит среди них… У нее словно отобрали последнюю в жизни ценность. И ее ноги, точно управляемые кем-то другим, несут ее вперед, а девочки и парни перед ней расступаются. Теперь она лицом к лицу с Меган.
– Можно мне тоже посмотреть? – сглотнув, спрашивает Энни.
Меган закатывает глаза и протягивает ей телефон. На экране фотография – портрет Пауло. Его выразительные глаза.
– Зачем ты его всем показываешь? – дрожащим голосом спрашивает Энни. – Это же не твой рисунок. – Она поворачивается к Пауло. – Я это нарисовала для тебя.
Пауло изумленно смотрит на Энни. На миг все замирают. А у Энни – она стоит теперь в двух шагах от Пауло – внутри что-то обрывается и толкает ее вперед. И в следующую минуту Энни целует Пауло в губы. Поцелуй длится всего одно мгновение. Энни чувствует, как у нее на глазах выступают слезы.
– Прощай, – шепчет она.
Энни разворачивается и уходит, изо всех сил удерживаясь, чтобы не побежать.
– Иди-иди, придурочная, – бросает ей вслед одна из девчонок. – Боже мой!
Энни заворачивает за угол, и теперь, когда ее никто не видит, она стремглав летит к задней двери, выбегает наружу и, глотая обжигающие слезы, несется по улице.
Добежав до парка, она бросается на скамейку, зажатую между двух мусорных баков. И домой она возвращается, когда на улице уже совсем темно.
Дома мать вне себя от гнева.
– Почему ты пришла так поздно?! – кричит она.
– Потому что мне так захотелось! – кричит в ответ Энни.
Лорейн наказывает ее на целый месяц.
А на следующий день уезжает Пауло.
У всех детей есть тайны. И у всех родителей – тоже. Мы придумываем версию, в которую нам хотелось бы, чтобы другие поверили, и мы обряжаем ее в затейливые одежды, тщательно маскируя ими правду. Таким образом мы сохраняем любовь самых близких нам людей, хотя порой и вводим их в заблуждение.
Во время их поспешного отъезда и нескончаемого путешествия в Аризону Лорейн ни разу не выдала своей тайны. Она приложила все старания, чтобы уничтожить следы прошлого. Она сожгла старые фотографии. Перестала звонить старым друзьям. Ни словом не упоминала о бывшем муже. И никогда не заговаривала о «Пирсе Руби».
Она надеялась, что в другом штате их жизнь пойдет по-новому. Но события нашего прошлого всегда где-то рядом; они, словно тень, повсюду следуют за нами.
Энни же в конце концов рассталась с прошлыми надеждами. К шестнадцати годам она смирилась со своей ролью отверженной. У нее была пара приятельниц, но не более того. Почти все время Энни проводила дома за чтением, рядом со свернувшейся в клубок Клио. Фигура девушки оформилась, и стоило ей надеть облегающую одежду, как парни без конца на нее глазели. Их внимание ее смущало – ей хотелось, чтобы ее не только заметили, но чтобы с ней еще и общались, а никто из них с ней даже не заговаривал.
Как-то раз на уроке истории учительница завела разговор о семейных корнях.
– Энни, а какие у тебя корни?
Энни съежилась. Она терпеть не могла, когда ее вызывали отвечать. Она отвела взгляд и встретилась глазами с одним из парней – он смотрел на нее в упор.
– Я мало что о них знаю, – сказала Энни.
Один из учеников тут же затянул строчку из популярной песни: «Я мало что об этом знаю…» Все рассмеялись. Энни залилась краской.
– Ты ведь родилась не в Аризоне, верно? – продолжала учительница.
– Нет, не в Аризоне, – подтвердила Энни, нарушив одно из правил матери.
– А где же?
Чтобы скорее покончить с этим мучением, Энни назвала город, в котором родилась, когда родилась и возможное место рождения родителей ее матери.
– А почему вы переехали сюда? – спросила учительница.
Энни замерла. Что она могла выдумать с ходу?
– Это не такой уж трудный вопрос, – хмыкнул кто-то у нее за спиной.
– Из-за несчастного случая, – пробормотала Энни.
Воцарилась неловкая пауза.
– Так, кто следующий? – прервала паузу учительница.
Энни
