облегченно вздохнула.
Перед концом урока учительница дала всем задание узнать, какие знаменательные события произошли в их день рождения. Она предложила разыскать эти сведения в библиотеке – или запустить компьютерный поиск, что тогда еще было в новинку.
У Энни компьютера не было, и она отправилась в библиотеку. Она узнала, что в день ее рождения кончился кризис в Южной Африке, а известный хоккеист побил рекорд своей лиги. Энни записала в блокнот оба события.
В конце недели учительница попросила учеников рассказать о своих находках. Энни встала, назвала оба разысканных ею факта и торопливо села на место, радуясь тому, что дело сделано. Размышляя о своем, она задумчиво смотрела в окно, как вдруг услышала голос Меган, той самой Меган, что разрушила ее отношения с Пауло.
– Пользуясь компьютером, – заканчивая свой доклад, сказала Меган, – я еще обнаружила, что несчастный случай Энни произошел в парке развлечений. И что из-за нее кто-то погиб.
В классе все как один ахнули.
– Что-что?! – раздался чей-то возглас.
Энни пробрала дрожь. Она закашлялась и начала задыхаться. Мысли ее метались между глазевшими на нее одноклассниками и событиями того дня в парке «Пирс Руби»: они в поезде по дороге в парк, мать уходит с Бобом… Энни почувствовала, что теряет сознание. Ее рука соскользнула с парты.
– Энни, что с тобой? – встревожилась учительница. – Подойди сюда. Давай пойдем…
Она обняла Энни и поспешно повела ее к двери.
Когда Энни вернулась домой, она ворвалась в трейлер, бросила портфель на стол и начала кричать, требуя, чтобы мать объяснила ей, о чем в классе говорила Меган. Лорейн, склоненная над пачкой счетов, на мгновение замерла, но тут же поправила очки и, не поднимая головы, снова принялась что-то записывать на листках бумаги.
– Ты ведь знала, что это случилось в парке развлечений, – наконец сказала она.
– Ну а все остальное?
– Что именно?
– Я что, кого-то убила?
– Конечно же нет! – Лорейн сжала в руке авторучку. – Наглая ложь наглой девицы.
– Ты уверена?
– Как ты могла такое даже подумать?
– Кто-то умер?
– Это был серьезный несчастный случай, Энни. Там были рабочие. Сотрудники парка. Посетители. Он коснулся многих людей. Ты была пострадавшей, разве ты не помнишь? Мы могли засудить этот парк. Наверное, я должна была подать иск. Со всеми этими счетами…
– Кто-нибудь умер?!
– Мне кажется, сотрудник парка. Но ты его не знала.
– Что еще там случилось?
Лорейн сняла очки.
– Неужели тебе нужны подробности? Теперь, ни с того ни с сего? Разве мы мало с тобой пережили?
– Мы?! – выкрикнула Энни. – Что ты такое говоришь, мам? Мы?
– Да, мы! – крикнула в ответ Лорейн. – Именно, что мы!
– Мам, у меня нет друзей! Я хочу друзей!
– И я, Энни, я тоже хочу друзей!
– Я в этот класс больше не пойду!
– Ты в эту школу больше не пойдешь!
– Отлично!
– Отлично!
Покрасневшие, они обе теперь задыхались от гнева. Лорейн ринулась в кухню, с силой открыла кран и принялась старательно мыть руки.
– И что это, скажите на милость, за занятия? Изучать свои дни рождения! Уж лучше ты будешь учиться дома.
– Ну уж нет, только не это!
– Ничего, мы найдем какое-нибудь хорошее место.
– О господи! Мам! Боже мой!
Энни плюхнулась на диван и зарылась лицом в подушку.
В конце той же недели она перешла в другую школу. А когда ей разонравилась и эта, она перешла в третью. И они с матерью больше ни разу не заводили разговор о несчастном случае.
Однако заглушить воспоминание вовсе не значит от него избавиться.
Смена школ придала Энни решимость бороться с ограничениями и запретами матери. А в последний год учебы Энни нашла способ начисто от них избавиться.
У нее появился парень, а у парня была машина.
Звали его Уолт, и он был на год старше Энни. Худой, высокий, с заостренным носом и треугольными бакенбардами. Энни теперь проводила с ним почти каждый вечер и выходные. Он любил курить самокрутки и увлекался музыкой в стиле гранж. Он считал Энни занятной («Ты чудачка, – как-то сказал он, – но в хорошем смысле слова»).
Энни это польстило – парень проявил к ней внимание, и их отношения – впервые в ее жизни – не были чисто платоническими.
К тому времени Энни расцвела и превратилась в высокую стройную девушку, с длинными вьющимися волосами и ровными белоснежными зубами, за которые она нередко получала комплименты. Одевалась Энни скромно: чаще всего носила лосины и стоптанные кроссовки. Она окончила школу с отличными отметками и за годы учебы приобрела двух приятелей: Джуди, девушку в роговых очках и старомодной одежде, и Брайана, математического «гения» с тонкими усиками, которые он без конца подкручивал.
После церемонии вручения дипломов Энни не подошла ни к одному из них. Она лишь дождалась своего диплома и рукопожатия директора школы, который прошептал ей: «Желаю тебе удачи, Энни. Ты далеко пойдешь».
И, спустившись со сцены, Энни тут же пошла на парковку, где в зеленом «ниссане» ее ждал Уолт.
– Дело сделано, – безразличным тоном сказал он.
– Слава богу! – отозвалась Энни.
– Куда поедем?
– Куда угодно.
– Тебе нужно подойти к матери?
– Я велела ей не приходить. Но, думаю, она все равно пришла.
– Она все еще сидит в зале?
– Наверно.
Уолт бросил взгляд через плечо Энни.
– Наверно?
Энни обернулась и увидела мать: в голубой юбке и нарядном жакете, в фетровой шляпке, на высоких каблуках, Лорейн, спотыкаясь и проваливаясь в дерн, неслась по школьной лужайке.
– Энни! – размахивая руками, крикнула она. – Куда ты?!
Порыв ветра чуть не сдул с Лорейн шляпку, и она обхватила ее обеими руками, пытаясь удержать на голове.
– Поехали, – пробормотала Энни.
– Ты не хочешь ее подождать? – спросил Уолт.
– Я же сказала: поехали.
Энни вскочила в машину и с шумом захлопнула дверцу. Уолт завел мотор, они тронулись с места и понеслись мимо плаката с надписью «ПОЗДРАВЛЯЕМ ВЫПУСКНИКОВ!» А Лорейн, прижимая шляпку к голове, стояла как вкопанная и провожала их взглядом.
И с того дня Энни целый год не разговаривала с матерью.
Вскоре после выпускной церемонии Энни переехала к Уолту; его квартира была в подвале маленького бунгало его отца, в часе езды от парка трейлеров. Энни знала, что там, вдали от матери, она вряд ли с ней столкнется, и наслаждалась долгожданной свободой. Она отрезала челку и покрасила волосы в фиолетовый цвет. А Уолт подарил ей футболку с надписью «Я тебе ничем не обязана». И Энни носила ее чаще всех других.
Отец Уолта работал по ночам на молочной фабрике, а сам Уолт
