до верхних границ расходования.
Так что все продолжало лежать по своим местам — катализаторы, реактивы, ценные металлы — но уже не существовало по данным внутренней отчетности.
Когда армейские затребовали у лаборатории «погонщиков людей», решая какие-то политические задачи на поверхности, отец Амелии решил, что накопил достаточно, и недрогнувшей рукой провел ее первую эволюцию.
Амелия — это единственное ценное, что оставалось у ее отца. Амелия — смысл жизни, лучик солнца, напоминание о супруге. Напоминание о собственном бессилии, которое он поклялся никогда больше не допустить.
Разумеется, все прошло гладко. Отец сам занимался перевозкой реагентов и наполнением ванн, работая с «объектами» почти круглосуточно — военные получили своих «погонщиков» досрочно. Руководство выразило благодарность.
О «лишней» процедуре возвышения никто даже подумать не мог. Да и над кем ее проводить?.. За счет чего?..
Потом Амелия и ее отец много разговаривали — девочке пытались объяснить, как жесток мир, и что иногда следует действовать первой, а не терпеть боль. Амелия, впрочем, знала это на собственном опыте и ученицей оказалась понятливой.
Вместе они начали воровать совсем уж на широкую руку — Амелия «меняла память», заставляя забывать о пополнении и расходовании складов.
Это была необходимость — как, если не в лаборатории, занимающейся изучением возвышенных, не знать о парадоксальной бесполезности ментальных воздействий при недостаточном уровне таланта?
Самые опасные способности, напрямую копающиеся в мозгах, оказывались бессмысленными и бесполезными перед возвышенным на два уровня старше. Даже если у цели совершенно бестолковая способность — вернее, как раз таки если способность и вовсе бесполезная, зачастую взятая именно ради обороны от ментальных атак.
Семья из отца и дочери нацелились на четвертый-пятый уровень, после чего было решено уходить из лаборатории. Для тех лет — это было довольно круто. Это и сейчас уровень коммодора Ордена, на секундочку.
Вмешались обстоятельства.
Военные «вернули» партию «погонщиков людей», требуя немедленно доработать оставшихся в живых. Претензий не было — год-то «погонщики» отлично отработали. Но люди на поверхности — особенно завязанные на власть — начали расти в уровнях и обзавелись защитными амулетами. Оружие «требовалось доработать», то есть возвысить до «рабочих» уровней.
А как это сделать, если склады оказались практически пусты?.. Нет, для обычной работы исследователей там всего было вдосталь — но когда Амелия увидела десяток симпатичных девушек, «играющих» с двумя постовыми в коридоре — заставляя их то признаваться в любви, то драться друг с другом, то вытворять страшно смешные для зрительниц вещи…
Тогда-то и пришла тревога. Девчонка побежала в лабораторию отца — делиться сомнениями, как делала это всегда — чтобы выслушать мягкий, успокаивающий голос, который обязательно скажет, что все будет хорошо…
Но обнаружила опечатанные алыми лентами двери и грустного старикашку-китайца, представившегося мистером Чангом. Она знала эту фамилию — она была в верхнем углу всех самых угрожающих документов из плотной бумаги с рифленым гербом.
Амелии сказали, что отца убили. Диверсанты с юга.
Перед Амелией извинились, пообещали покарать всех причастных — недосмотревших за проникновением врага на секретный объект.
Амелию убедили, что люди, зверски пытавшие(!) родного папу, практически все пойманы и убиты. Но двое из них смогли прорваться и убежали на юг.
Ее отведут в незнакомое помещение — номер для командированных сотрудников. Дадут время, чтобы проплакаться и прийти в себя. Ее перемещения никто не станет ограничивать — но девушка понимала, что каждым ее шагом следят.
Примерно через месяц ей покажут фотографии мерзавцев, убивших отца — это вновь сделает мистер Чанг, появившийся на пороге ее номера. Амелии расскажут, что это за люди — их имена, фамилии.
Потом продемонстрируют новые фото — где те же самые в одном кадре с Президентом.
Амелии предложат наказать врагов. Как? Твоим талантом, конечно же! Ведь папа наверняка готовил тебя для борьбы с врагами нации.
Роскошная девушка, подошедшая во время этого разговора, покивает, соглашаясь с мистером Чангом, и Амелия не в первый раз за эти месяцы услышит предупреждение: «Внимание! Ментальное воздействие».
Не в первый — потому что молодые «погонщицы» уже пытались развлекаться за счет нее. Но те вряд ли знали, что свой первый поцелуй она отдала симпатичному охраннику добровольно. Что ей этот их второй уровень?..
На этот раз уровень был третий.
Только ни мистер Чанг, ни девица, которую тот назвал Эрикой, и понятия не имели, как глубоко и давно залез папа Амелии — и она сама — на их склады.
Пятый уровень Амелии крыл их потуги, как авианосец дырявую шхуну. Пожалуй что, она могла устроить кровавую резню всей лаборатории — и выйти на поверхность. Потому что веры ни в каких «диверсантов» не было. Ей просто собирались закрепить наведенные установки, заставляя воспринимать сказанное мистером Чангом как святую правду.
Амелия потом рассказала мне, как работает талант — чем меньше лезешь в настоящую память, тем лучше, особенно на длинной дистанции. Поэтому, в общем-то, для захвата заложников ей нужен был чужой Уэлсу человек — практически невозможно расковырять память местных жителей настолько, что они станут простреливать конечности родне и знакомым. Даже если сработать виртуозно, найдя всеми обиженного преступника — есть угроза, что человек «свалится в обморок» или потеряет базовые рефлексы — сложная эта штука, память. Мало ли, что ты, якобы, всех ненавидишь — возьмет да вспомнится история из прошлого, как соседский малыш угостил мороженым. И хана операции…
На коротком же временном промежутке Амелия могла бы заставить мистера Чанга и Эрику перегрызть друг другу глотки. И жрали бы, захлебываясь от крови.
Но Амелия все еще была любимой дочерью своего отца — доброй и светлой. Так что она просто заставила всех о себе забыть. По мере собственного соображения постаралась удалить все записи, свидетельствующие о ней. И ушла на поверхность.
Где бы ей узнать, что все записи дублировались трижды? В том числе — со всех камер?.. Потом-то она поймет — когда в первый раз встретится с погоней в небольшом городке, где надеялась пересидеть. Люди оказались на диво деликатными — попросту сломали челюсть, чтобы Амелия не смогла ничего им приказать талантом, и поволокли к машине. Где и повстречали Гонзалеса Сильва, который уже месяц свято верил, что девочка с окровавленным лицом в руках двух незнакомцев — родная дочь.
Гонзалес держал банду и, если честно, поймал Амелию, чтобы продать в бордель — но как узнал в ней дочь, так стал совсем другим человеком. Только стрелять, разумеется, не разучился.
Амелия покинула городок тем же днем. Челюсть адово болела даже через обезболивающие, но страх гнал ее вперед.
Там,
