Но уже мгновение спустя воскликнул:
– Что же произошло с моими мозгами? И почему я еду на станцию N?
– Вы знаете, Антон Петрович, я тоже не понимаю, почему оказался в этом поезде… – заметил Саморядов.
– Тоже провал в памяти?
– Видимо, да…
– Значит, мы с вами не только соседи по купе, но и товарищи по несчастью! – заявил Звездинцев.
– Быть может, кому-то из нас предстоит сойти раньше конечной станции? – высказал предположение Саморядов.
– Пока не будет полной ясности о цели следования, без разницы, где выходить, – сказал Звездинцев. – Давайте устраиваться… Когда поезд тронется, пойдем в вагон-ресторан, закажем вина, вкусной еды. Я надеюсь, здесь все это имеется, раз мы едем до станции N.
Он снял свой пиджак и повесил его на крючок возле входа. Сел вновь на диван, задумался.
Мимо купе опять прошел прихрамывающий носильщик. На этот раз в руках у него было два чемодана. Судя по всему, он легко, словно играючи, управлялся с ними. За носильщиком проследовали две миловидные молодые женщины в серых модных плащах, блондинка и брюнетка. Они оживленно переговаривались, что-то доказывая друг другу.
Звездинцев обратил внимание на блондинку. На ее изящную походку.
– Красивые ноги! – заявил он. И тут же переключился на другое: – Вы по ночам не храпите?
– Да вроде жена не жаловалась…
– Слава богу! Я однажды, будучи еще студентом консерватории, оказался в одном купе с одной немолодой дамой. Так вот, она так храпела, что над нею колыхалось одеяло. В прямом смысле! Я после этого две ночи не мог уснуть, даже после того, как приехал на место назначения.
– Вы такой впечатлительный?
– Я же артист!
Звездинцев опять взял в руки смартфон и стал набирать телефонный номер. Послушал, отключился. Вновь набрал номер и опять никакого эффекта.
– Связь не работает, – огорченно заметил он. – Чертовски не вовремя… Хотел поговорить с женой и выяснить, что произошло в день моего приезда из Вены, но увы…
Звездинцев отбросил смартфон в сторону.
– Когда же мы все-таки поедем? Пока поезд не покинет вокзал, вагон-ресторан не откроется. А мне уже хочется есть!
И тут машинист, словно услышав слова артиста, нажал на свои рычаги, и поезд, звякнув буферами, тронулся с места и покатил по рельсам, медленно набирая ход.
Саморядов и Звездинцев уставились в окно, желая понять, с какого вокзала уходит состав и какие городские пейзажи последуют за этим.
Пятна света от проплывающих мимо огней запрыгали на потолке и стенах купе. Казалось, кто-то невидимый намеренно перемешивает их с целью сложить из пятен выразительную световую фреску. Пляске пятен аккомпанировал стук колес, хорошо слышимый в купе.
Но что удивило обоих: на платформе, пока мимо нее катился поезд, они не увидели ни единого человека – там не было ни провожающих, ни местных полицейских, ни носильщиков. Пустота. Словно вокзал в одночасье вымер.
Звездинцеву это не понравилось.
– Куда подевались люди? – спросил он.
За окном замелькали неясные очертания каких-то строений; понять, что это – дома, складские помещения или сараи, – было невозможно. Быстро стало темнеть. И что удивительно, в наступившей темноте не оказалось ни одного фонаря, ни одного светящегося в пространстве окна. Только изредка проплывали вдали большие светящиеся шары размером с колесо обозрения, какие обычно можно увидеть в парках отдыха среди аттракционов. И снова всё поглощала тьма.
– Черт возьми! – выругался Звездинцев. – Что же это за маршрут такой? Сплошная тьма египетская…
Тут он увидел проводницу, проходящую по коридору мимо купе, сорвался с места и окликнул ее:
– Уважаемая! Можно вас на минуту?
Женщина вернулась, заглянула в купе. Это была другая проводница, не та, что стояла на перроне возле вагона, видимо, это была ее напарница. Одета она была, как и первая, в черный форменный пиджак с двуглавым орлом на груди и черную юбку. У нее были такие же ярко-рыжие волосы, только она была моложе и лицом круглее.
– Послушайте, красавица! – заговорил Звездинцев. Темнота за окнами, отсутствие огней, непонятные светящиеся шары, изредка появляющиеся вдали, привели его в беспокойное состояние. – Поведайте нам, куда же мы все-таки едем? Я, видимо, торопился, доверился жене, которая обычно занимается организацией моих гастрольных поездок, и не уточнил маршрут…
– Поезд следует до станции N, – ответила проводница. Вид у нее был усталый, словно она не одни сутки провела в дороге. Лицо не освежал даже ярко-рыжий цвет волос.
– Это мы уже слышали… А что такое станция N? Город? Поселок? Или просто платформа посреди степи с тремя лавками на ней?
– Это станция N, – с невинным выражением лица объяснила проводница. – Населенный пункт.
– Я ценю юмор, сам люблю пошутить, но сейчас шуткам не место! – начал сердиться Звездинцев.
– Извините, гражданин, – сказала проводница, – больше мне нечего добавить…
И ушла, оставив мужчин в растерянности.
Звездинцев вытащил из распечатанной пачки печенье и принялся нервно его жевать.
– Вот рыжая бестия! – воскликнул он. – Вы что-нибудь понимаете?
Саморядов лишь пожал плечами.
– Насколько я понимаю, мы с вами оказались в странной ситуации. Мы оба не помним, что с нами было до появления на перроне, и мы не знаем, с какой целью едем до станции N. Если это населенный пункт, как говорит проводница, то, может, N – зашифрованное с неясной целью название? Наши военные, базирующиеся в подобных местах, любят наводить тень на плетень. Это может быть Норильск, Нижневартовск, Нижний Тагил, Нерчинск, Находка…
Неожиданно вернулась ушедшая проводница.
– Скажите, вы Звездинцев? Певец? – спросила она, и лицо ее как-то подобрело.
– Да, он самый, – приосанился артист.
– Я видела вас по телевизору… Смотрела ваш концерт.
– Приятно это слышать, душа моя!
– Дайте мне автограф, – попросила проводница и протянула Звездинцеву авторучку и открытку почему-то с видом Ялты, вынув их из бокового кармана форменного пиджака.
– Как ваше имя?
– Валентина.
Звездинцев взял в руки открытку и авторучку.
– Ялта?.. – улыбнулся он, увидев вид города. И написал размашисто на оборотной стороне открытки несколько слов. – Всё для вас, душа моя.
Проводница прочла написанное артистом и впервые улыбнулась.
– Теперь, я надеюсь, вы расскажете нам про станцию N?
– Как я уже сказала, это населенный пункт… Я сама мало знаю, что там и как… – доверчиво пояснила Валентина. – Проводникам запрещено выходить на конечной станции из вагонов. Мы так и сидим у себя в купе. Лишь только последний пассажир покинет вагон, поезд отправляется в обратный путь. Больше всех осведомлен о деталях маршрута начальник поезда.
Звездинцев сделал удивленное лицо.
– И что же, вам нельзя побегать по местным магазинам на конечной станции? Купить на обратную дорогу колбасы, рыбных консервов? Или что-нибудь из местного ширпотреба?
–Это всё есть в поезде,–
