подскочил фотограф. «Ну-ка, посмотрите на меня, счастливая парочка!» Энни инстинктивно спрятала левую руку за спину Пауло – руку со шрамами после несчастного случая двадцатилетней давности.
«Замечательно!» – воскликнул фотограф.
Энни осталось жить одиннадцать часов. Она прислонилась к Пауло и окинула взглядом танцевальный зал. Празднование подходило к концу: на столах недоеденные куски торта, а под столами сброшенные с ног туфли на высоких каблуках. Гостей на свадьбе было совсем немного. Родней Энни была небогата, и со всеми, кто пришел, она уже перемолвилась словечком. «Надо бы нам почаще видеться», – говорил то один, то другой.
«Эй, я кое-что для тебя смастерил», – повернувшись к Энни, сказал Пауло.
Энни улыбнулась. Он то и дело мастерил для нее маленькие подарки. Деревянные фигурки. Разные безделушки. В Италии, куда его семья переехала, когда он был подростком, Пауло научился резьбе по дереву и раскрашиванию своих изделий. В те далекие дни Энни считала, что с Пауло она рассталась навсегда. Но прошли годы, и однажды, уже работая медсестрой, она проходила мимо стройки, где возводилось новое крыло больницы, и увидела Пауло – он работал плотником.
– Эй, а мы ведь знакомы, – окликнул ее он. – Тебя зовут Энни!
Спустя десять месяцев они обручились.
Поначалу Энни была счастлива. Но чем меньше дней оставалось до свадьбы, тем больше она волновалась и тревожилась. Она потеряла сон.
– Что бы я в своей жизни ни планировала, – сказала она Пауло, – ничего мне не удается.
Пауло обнял ее за плечи.
– Но ведь ты не планировала встретить меня тогда на стройке, верно? – напомнил он.
– А откуда ты знаешь? – Она подняла брови.
Пауло рассмеялся.
– Узнаю мою Энни. На такой вот я и женюсь!
Но ее тревоги так и не улеглись.
– На, держи. – Пауло протянул Энни маленькую желтую вещицу – мягкое лохматое тельце с овальными ушками и овальными лапками.
– Зайчик? – спросила Энни.
– Угу, – кивнул Пауло.
– Из ершиков для чистки курительной трубки?
– Точно.
– А где ты взял этого зайчика?
– Сам смастерил. А что?
Энни вдруг стало не по себе. Она оглянулась и снова увидела того же самого старика. Серебристо-пепельная щетина на подбородке и костюм из тех, что носили лет тридцать назад. Но ее внимание больше, чем что-либо другое, привлекла его кожа – она была необычного цвета и разве что не светилась.
«Откуда я его знаю?»
– Тебе нравится? – спросил Пауло.
Энни заморгала в растерянности.
– Что-что? – переспросила она.
– Твой зайчик?
– А… зайчик… нравится. Да, очень нравится.
– Да, – задумчиво повторил Пауло, как бы размышляя над значением этого слова. – Мы сегодня это «да» произносили уже не один раз.
Энни потеребила зайчика и улыбнулась. И тут же ее тело пронизал холод.
Зайчика из ершиков для прочистки курительной трубки, точь-в-точь такого же, как тот, которого ей только что дал Пауло, Энни держала в руке в тот трагический день много лет назад, и подарил ей его тогда этот самый седобородый старик, что явился к ней теперь на свадьбу.
Человек, умерший двадцать лет назад.
Звали его Эдди. Он работал на «Пирсе Руби». В его обязанности входила починка механизмов в этом увеселительном парке. Каждый день он смазывал рельсы, потуже закручивал болты и обходил весь парк в поисках любых неполадок. А в нагрудном кармане рабочей рубашки он носил ершики для прочистки курительной трубки и мастерил из них игрушки для детей.
В тот роковой день мать оставила Энни одну, отправившись куда-то с очередным дружком. Эдди стоял на берегу океана и глазел на воду, когда к нему подошла девочка в шортах с бахромой и ярко-зеленой футболке с нарисованным на ней утенком – персонажем мультфильма.
– Проститя, Эдди-Техаслуживаня, – сказала она, читая надпись на его рубашке.
– Просто Эдди. – Он вздохнул.
– Эдди?
– Ну?
– А вы можете сделать мне… – И она сложила ладошки в мольбе.
– Давай, малышка, выкладывай. Я не могу здесь торчать целый день.
– Можете сделать мне зверя? Можете?
Эдди устремил взгляд в небеса, точно ему требовалось серьезно обдумать ответ. И тут же полез в карман рубашки, вытащил из него желтые ершики и смастерил ей зайчика – в точности такого, какого ей сейчас подарил Пауло.
– Спа-си-и-и-бо! – завопила девчонка и упорхнула.
А двенадцать минут спустя Эдди умер.
Роковой несчастный случай произошел оттого, что кабинка аттракциона «Свободный полет Фредди» на высоте двух сотен футов вдруг накренилась и стала болтаться в воздухе, словно засохший лист. Людей, сидевших в кабинке, вытащили и благополучно спустили на землю, но Эдди, наблюдавший за всем этим снизу, понял: оплетка стальных проводов кабеля стерлась. Если кабель порвется, кабинка рухнет на землю.
– ВСЕ ПРОЧЬ! – заорал Эдди.
Толпа расступилась.
Но Энни, растерявшись, бросилась не туда, куда следовало. Она ринулась к платформе в основании аттракциона и в страхе сжалась там в комочек, не в силах сдвинуться с места. Кабель порвался. Кабинка полетела вниз. И она раздавила бы Энни, если бы в последнюю секунду Эдди не кинулся через платформу и не оттолкнул девочку в сторону. Кабинка упала на Эдди.
Он погиб.
Этот несчастный случай не прошел даром и для Энни. От кабинки оторвалась металлическая планка и ранила глубоко, до самой кости, ее левую руку. Стоявшие рядом рабочие, не растерявшись, тут же положили на лед оторванный от руки кровоточащий ошметок, а парамедики мгновенно перенесли девочку в машину «скорой помощи» и помчались в больницу, где хирурги час за часом с помощью винтов и пластин старательно восстанавливали раздробленные кости руки и запястья, затем поврежденные сухожилия, нервы и кровеносные сосуды, а в конце, пересадив куски кожи, закрыли обширную рану.
Новость о несчастном случае разлетелась по всему штату. Журналисты называли Энни «маленьким чудом „Пирса Руби“». Незнакомые люди молились за нее, а некоторые даже хотели с ней повидаться, словно благодаря своему спасению Энни познала тайну бессмертия.
Но Энни, которой в то время было всего восемь лет, ничего не помнила. Пережитый ею шок, точно буйный ветер, погасивший пламя, начисто вытеснил из ее сознания все происшедшее. По сегодняшний день в ее памяти сохранились лишь отрывочные образы и туманное воспоминание о том, как она пришла в парк беззаботным ребенком, а вернулась домой совсем другим человеком. Доктора называли это «сознательным вытеснением» и «посттравматическим расстройством», не зная, что одни воспоминания предназначены для жизни земной, а другие – для жизни в мире ином.
Так или иначе, в тот трагический день одна жизнь была отдана взамен другой.
Небеса никогда не дремлют.
«Удачи!» «Да благославит вас Господь!»
Энни и Пауло двинулись к ожидавшему их лимузину, а гости черпали
