которых был на мониторах, и попросил Хтонь обернуться вокруг них чем-нибудь черным и плотным, блокируя картинку и звук.
— Были дела, ты же знаешь. — Напомнил я про выход в поиск.
Тот коротко кивнул, улыбка пропала:
— А я — вот. Вляпался.
— Дело нехитрое. Особенно, когда хотят, чтобы ты вляпался.
— Я так и понял, — вздохнул он. — Ну вот куда я на старости лет полез?..
— Зато будет, что рассказать внукам. Внуки-то есть?
— С десяток, — улыбнулся он. — А доживу, а?
— Можно уйти, — указал я взглядом в сторону двери. — Завтра же. Придется все бросить, но внуков увидишь.
— А… Почему не сегодня? — Запнулся Томми.
— Две причины. — Перешел я к не самому легкому разговору. — Если ты просто пропадешь из камеры, будет слишком много шума. Начнут поднимать все записи, кто-то догадается. Но самое главное — тебя продолжат искать. А вот если что-то случится с твоим сердцем прямо в камере, никто не удивится. Возраст, нервы. Врач подтвердит естественную смерть — это я обеспечу — и дело закрыто. В крематорий отправятся пустые носилки, а ты поедешь в безопасное место.
— Сегодня тоже неплохой день для смерти, — заворочался он. — Зачем ждать завтра?
— Потому что трупы не подписывают бумаги, Томми, — достал я из куртки сложенный пополам лист и ручку.
— Это что? — Протянул он руку за бумагами и вчитался.
— Договор доверительного хранения. — Озвучил я то, что было в заголовке.
Успел набросать его, пока писал бумаги у детектива.
— Там все ценности, которые нашли у тебя дома. Город постарается присвоить себе все после твоей смерти, но с этим договором не сможет. Утром оформишь явку с повинной, что ты их злобно украл, но совесть взыграла. Укажешь, что был договор, укажешь перечень вещей… После этого — в новую жизнь, с чистой совестью. А братьев Винштейнов, которые тебя подставили, мы показательно накажем.
Томми прижал документ к груди и закрыл глаза, замерев на несколько минут.
— Томми, потом будешь репетировать безвременную кончину. — Поторопил я.
— Я не буду это подписывать. — Пожевав губами, сказал он и открыл глаза, стараясь на меня не смотреть.
— Почему? — Удивился я.
— Потому что я без этих вещей никому не нужен.
— Томми… — Даже растерялся я немного. — Ты чего?
— Ты уйдешь, я на виселицу. И все, закончился ваш Томми.
— То есть, ты мне не веришь.
Тот неопределённо повел плечами — мол, думай, что хочешь.
— С тобой или без тебя — вещи ведь вернут в любом случае. — Привел я аргумент, от досады кусая губы. — Да, придется потратить время, привлекать судью, чтобы посмотрел в прошлое, как мы передаем их тебе…
— Он не сможет посмотреть, если место передачи сжечь. — Перебил Томми. — Нет места — нет прошлого.
— Мой дом сгорел? — Растерялся я.
Именно там все происходило — в неформальной обстановке, целой корзиной, которую обычно берут для пикника. И никаких договоров, разумеется — все построено на понимании, что свернут шею, если продать на сторону.
— Да. Место сожжено. Я его сжег, — поджал губы Томми. — Мои друзья. — Поправился он.
— Но зачем?.. — Замер я.
— Я твоего босса изучил хорошо, — отмахнулся Томми. — Если бы речь просто шла о дурном старике, то нет меня — и пусть. И так пережил положенный срок… Но у меня есть кое-что ценное. Умру я — и ценное пропадет.
— Мой босс — немного другой человек.
— Все боссы одинаковые. Приносит деньги — значит, нужен. Приносит проблемы — в огонь. Так что не вытащите меня отсюда — все пропадет. Потом подпишу твои бумаги. — Чуть смягчился его голос.
— И признание о краже напишешь с того света? — Усмехнулся я слабо.
— Договора будет достаточно. — Дернул он краем губы. — Свое обратно получите, и разойдемся бортами.
— Цинично, Томми… — Покрутил я головой.
— Жить очень хочется.
— А если бы я не пришел?..
— А разве к вам еще не приходили с предложением? — Огорошил он вопросом. — Разве не поэтому ты тут?
— Кто приходил? Зачем? От тебя?
— От Винштейнов, — усмехнулся Томми. — Ты думаешь, ради чего они все это затеяли?
— Проучить… — Пожал я плечом. — Наказать. Босса — проучить. Тебя — наказать.
— Ценой такого количества жизней? — Поерзал он на нарах. — Я много думал. Тут, в общем, только думать и можно — свет никогда не выключают. Так вот… Ну кто я такой, чтобы бить через меня? Да тв… Твой босс меня спишет сразу же, как узнает, что мне шьют. Нет, тут все дело в вещичках. Слухи быстро расходятся — все знали, что я дарил и предлагал.
— Что-то я запутался… Они же вещи тоже не получат. — Тряхнул я головой. — Ладно бы дом твой обнесли во время ареста, но все артефакты город прибрал.
— Так в этом и есть план, — засверкали его глаза. — Своруй что Винштейны — и вы бы их наказали да вещички свои вернули.
— Мы и так их накажем… — Буркнул я.
— За что? — Деланно удивился Томми. — За тех дураков, которых я своими руками уже прибил? Так все — на месте разобрались. Нет у вас права им претензию выставлять, люди не поймут.
— Да плевал я на их мнение.
— А не получится наплевать. — Слегка приподнял старик ладони над постелью и хлопнул ими. — Вас, новеньких, в городе и так сильно не любят.
— Нас.
— Нас, — согласно кивнул Томми. — Богатые, сильные. А если порядки соблюдать не станете — всей толпой навалятся. Твой босс на это не пойдет. Не простит, но прямо против Винштейнов не выступит.
— Найдется повод, рано или поздно.
— Найдется. Но вещи вы потеряете.
— Да так и так потеряем, — не понимал я, от того раздражался все сильнее.
— А если Винштейны придут и скажут, что можно меня оправдать?..
— Это как так? — Нахмурился я.
— Да кто знает? — Пожал плечами Томми. — Скажут, что найдется человечек, который сознается — мол, это он устроил и людей нанял. И доказательства
