какой-то хрустальный бокал.
Я вздрогнула. Это он про старинный «Баккара», который мне днем подарили в антикварной лавке. Я хотела рассказать, как только он вернется домой, но вылетело из головы. Тут я поняла, что он весь вечер думал о странной находке, потому что сейчас бокал стоял у Рё за спиной, вне поля зрения. Сам же он как ни в чем не бывало смотрел фильм.
– Днем выбиралась за покупками.
– Ты редко несешь домой всякую фигню.
– Строго говоря, это посуда.
– А почему один?
– М?
– Мы же вместе живем. Надо покупать посуду парами.
Он по-прежнему не отрывался от экрана и говорил очень спокойно. Тем временем Алабаму избивали. Она подняла измазанную в крови голову, с улыбкой показала мафиози средний палец и послала на три буквы. Какая крутая. Мне хотелось взять с нее пример и прямо заявить Рё: «Есть что сказать – говори прямо». Интересно, как бы он отреагировал?
– У папы был такой же, и меня захлестнули воспоминания, – честно призналась я, и парень обернулся ко мне:
– Да?
– Угу. Старинный «Баккара». Ему нравилось пить из такого виски. Клал большую глыбу льда и наслаждался.
Наконец Рё улыбнулся:
– Ясно. Мне бы такой же.
– Извини.
– Да ничего. Не извиняйся.
Он погладил меня по голове, как маленькую.
– Точно… Ты же рано лишилась отца? – Посмотрел на меня с нежной привязанностью. – Может, мне тоже виски попробовать?
Потом он вернулся к фильму. Там Алабаму как раз швыряли головой через стекло. Она отбивалась насмерть. Затем подожгла мафиози из баллончика. Вскочила на охваченного огнем мужчину и принялась палить. Рё смотрел на этот кошмар с веселой улыбкой. Ах. Теперь ясно.
Какая разница, что он подключился только с середины: фильм его все равно не интересовал.
В Calico всегда царила тишина, как на морском Дне.
Один посетитель сидел спиной к залу у стены и читал книгу. Кто-то уткнулся в телефон. На диване юноша с девушкой заткнули уши наушниками и закрыли глаза. Пусть они пришли вдвоем, но каждый замкнулся в одиноком мире. Здесь собрались сплошь отбившиеся от общего косяка рыбы.
Я заняла свое привычное место с видом на барную стойку и читала книгу, которую только-только купила, – новинка любимого автора. Однако от текста то и дело отвлекалась на Фуми. В сумке завибрировал завернутый в летний шарфик телефон. Вибрация мягкая, но без ткани звук слишком явственно разносится по залу. Я сбилась со счета, какое это уведомление. Ведь Рё же думает, что я на работе и не могу прочитать сообщения. И все равно пишет и пишет.
В последнее время он стал как шелковый. По дороге с работы покупал дорогое мороженое и пиво. А недавно даже ванну помыл – впервые за все время нашей совместной жизни. Он носил тяжелые покупки и менял лампочки, но никогда не утруждал себя готовкой и уборкой. В общем, я никогда не забывала, что он бабушкин баловень.
Меня это никогда не напрягало. Но… Тут дверь открылась, и в зал вошел новый посетитель. Я машинально бросила на него взгляд… и обомлела. На пороге оглядывался по сторонам Рё в деловом костюме. Едва он заметил меня, как, ничуть не удивленный, поднял руку.
– Откуда ты?..
Под моим полным непонимания взглядом Рё присел напротив.
– Поехал к твоему кафе. Захотел посмотреть, как работаешь. Форма у вас хорошенькая.
И? Как ты здесь-то очутился? Голова шла кругом.
– И тут вдруг на станции увидел тебя. Удивился, потому что думал, что ты на работе.
Мне хотелось спросить: «И что, ты за мной проследил?» – но я прикусила язык, потому что, как ни погляди, первой его обманула я. Сперва прочитать ему отповедь или извиниться?
– Немного испугался, когда ты вышла на незнакомой станции.
Рё улыбнулся, но только губами: глаза не улыбались. Значит, сперва извинюсь:
– Прости.
– За что извиняешься? Ты просто заглянула в кофейню.
Так и есть. Но если ты так считаешь, то можно и не давить на меня своей улыбкой.
Я запоздало сообразила, что сижу в Calico вот уже двадцать минут. А он где провел все это время? Почему сразу не зашел за мной? Видимо, считал, я кого-то жду, и решил выждать? Все больше слов замирало на языке, и я крепко стиснула зубы: хоть одно не удержу – и мы устроим тут сцену.
– Добро пожаловать. – Фуми подкрался к нам бесшумно и поставил на стол воду и полотенце для рук. – Что будете заказывать?
– А что посоветуете? – спросил Рё не столько у него, сколько у меня.
– У каждого свои вкусы.
– Сараса что взяла?
– Номер один.
– Тогда мне его же.
Рё посмотрел на Фуми, а я уже обмерла. Пока хозяин кофейни не вернулся за стойку, я и вдохнуть не смела. Меня при нем назвали Сарасой! А он даже не вздрогнул. Если он не узнал меня в лицо, то имя уж вряд ли забыл.
– Странное место, – проворчал Рё, оглядываясь по сторонам. – Обычно работают с восьми утра до пяти вечера, а не наоборот.
Он изучил меню, в котором под пятью позициями были мелко напечатаны часы работы. На нас украдкой бросил взгляд гость, который сидел у стенной стойки. Как когда-то Хирамицу, Рё не вписывался в атмосферу заведения.
– Планы поменялись? – тем временем спросил он.
Я ждала этого вопроса, но все равно вздрогнула.
– Отпустили пораньше, я так понимаю? – подсказал он, не дожидаясь моего ответа.
– Угу, – кивнула я. Не пойму: он искренне так считает или нет?
– На выходных пойдем за покупками?
– За какими?
– Кофейных зерен купим. Дриппер там, кофейник.
– У нас свой есть.
– Какой-нибудь покруче. Ты, оказывается, любишь кофе? Тут явно собираются кофейные маньяки. Это насколько человек уверен в своих силах, что у него тут каких-то три бленда? Хотя удивился. Я не знал, что ты любитель выискать необычную кофейню.
Рё достал телефон и открыл какой-то сайт со специализированным оборудованием. Пролистывая каталог, бормотал себе под нос что-то вроде: «Офигеть, прям набор химика! Тоже, что ли, лабораторию завести?»
Я дождалась, когда Рё допьет свой кофе, и поспешила убежать из Calico. Он удивился, когда я вызвалась сама заплатить за нас обоих. Обычно в кафе расплачивался Рё. Он считал недостойным мужчины позволять женщине прикасаться при нем к кошельку. Я, отступив чуть подальше, смотрела, как хозяин заведения нас рассчитывает.
Фуми не смотрит на гостей. Но сегодня я наконец поняла, что у него на душе.
Он делает вид, будто меня не замечает.
Именно этой правды я боялась больше всего. Теперь он точно знал, что меня зовут Сараса, но держался ровно так же отстраненно, будто бы говорил с нажимом: «Я вас не знаю». Насколько же мне было бы легче, если бы он просто запретил мне появляться в кофейне! Однако Фуми стер меня из своей жизни. Отказал мне даже в ненависти и отвращении. С каждой ступенькой по видавшей виды лестнице, ведущей вниз, от меня все дальше отлетала душа.
– Я проголодался.
– Придем домой – что-нибудь приготовлю, –
