что? – Джентльмен склонил голову набок.
Тут Вайолет вдруг осмелела.
– Смотря на то, собираетесь вы меня пригласить или нет.
Брови его поползли вверх к самым волосам, а потом он вдруг улыбнулся от уха до уха.
– Разумеется, собираюсь.
Он протянул ей руку, и Вайолет приняла ее с ответной улыбкой.
Когда они вышли на танцпол, Адель перехватила ее взгляд, подмигнула. Вайолет подмигнула в ответ.
– Да, кстати, меня зовут Пол Рейд. – Он закружил ее, поймал в объятия.
А, это тот самый сомнительный обладатель дорогущего спортивного автомобиля, который в начале их выступлений ухаживал за Мими! С тех пор они расстались – об этом Вайолет прочитала в газетах.
– Рада познакомиться, Пол. А я Вайолет.
– Вы изумительно танцуете.
От этого комплимента ее пробрала дрожь восторга. Но она теперь что ни день танцевала с профессионалами, уверенности в себе ей было не занимать. Даже музыка обрела для нее новое звучание – теперь, когда в кордебалете она стояла на центральном месте. Последние несколько месяцев прошли просто изумительно – и это еще мягко сказано.
– Рада это слышать, – поддразнила она его. – Иначе Адель выгонит меня из труппы.
– Ну уж нет, если кто и выгонит, то Фредди.
Вайолет рассмеялась. Фред Астер выходил из себя, если кто-то недотягивал до верхней планки. Вайолет уже давно старалась пореже попадаться ему на глаза.
Они протанцевали один медленный танец, потом быстрый – кружились по паркету так, будто на ногах у них выросли крылья. Вдоль позвоночника Вайолет сползали капельки пота, во всем теле восторгом гудела жизнь.
Февраль 1924 года
Париж
Вайолет и Кэти почти не сомкнули глаз – предвкушение заграничного путешествия не давало им заснуть. Они перемерили все, что нашлось в шкафах, менялись платьями, блузками, юбками – в результате их небольшие саквояжи только что не лопались. После этого они доехали до конечной станции подземки, а оттуда взяли такси в аэропорт и вместе с Аделью и остальными вылетели на аэроплане в Париж. Вайолет была очень рада, что не пренебрегла советом продюсера и заранее оформила паспорт на случай поездок за границу.
И вот, стоя у подножия Эйфелевой башни – железные балки пересекались под четким углом, а само сооружение взмывало в звездное небо, – Вайолет возносила хвалу судьбе за этот головокружительный отпуск. Возможность хоть немного посмотреть мир. А еще она была благодарна мистера Каудену, который ее отпустил. Смотреть их спектакль приходило столько народу, что его отношение к ней сильно смягчилось.
Парижская полночь оказалась совсем не похожей на лондонскую. Уличные фонари испускали мягкое желтое сияние, парижане прогуливались под ручку, будто только что отужинали. В клубах играла музыка, раздавалось пение.
Даже если ее театральная карьера и не состоится, если «Хватит флиртовать» станет первым и последним ее спектаклем, Вайолет останется этот миг, на который она сможет потом оглядываться с дрожью восторга.
– Правда же невероятное зрелище? – спросил ее Пол.
Вайолет склонила голову набок, раздумывая, как бы ответить. Если честно, при свете дня было интереснее – видно было самую верхушку башни, сейчас же она сливалась с черным небом.
– Я верхушку не вижу.
Пол подошел ближе, положил руки ей на плечи, чуть сдвинул ее в сторону.
– Посмотри вот отсюда.
И перед ней возникло треугольное навершие на фоне луны. Вайолет резко выдохнула. Каким же волшебным оказался для нее этот год! И все же, несмотря на сбывшиеся мечты, в глубине душе постоянно трепыхался страх, что пузырь лопнет и она кувырком полетит с облаков на землю.
– Теперь ты, надеюсь, поняла, – сказал он, усмехнувшись.
Да, поняла. И ее это странно заворожило. Ладонь Пола, прежде чем отстраниться, скользнула вдоль ее руки, сам же он так и стоял у нее за спиной, глядя вверх.
Он оказался в составе свиты, последовавшей за Астерами в Париж; кроме него, в нее вошли несколько окололитературных деятелей, имена которых все начинались с эпитета «достопочтенный». Примкнул к ним и принц, который в последнее время называл Адель Делли, как и Фредди.
– Так хочется мороженого – прямо убить готова! – объявила во всеуслышанье Адель.
– Отыскать ларек и предупредить владельца? – поддразнила ее Кэти.
Неужели в такое время найдется открытое заведение?
Вайолет зевнула. В Париж они прибыли утром и с тех пор не присели ни разу. В голове так и гудело после представления в Мулен-Руж, а еще от коктейлей, которые она уже привыкла принимать – и выпивать.
Фредди, как и Вайолет, явно притомился, а вот Кэти искрилась энергией, подобно Адель. Вайолет очень жалела, что неприлично попросить Пола проводить ее обратно в гостиницу: не хотелось подавать ему ложные сигналы, он явно ею заинтересовался.
Мими схватила Адель и Кэти за руки, и они запрыгали в круговом танце, который вызвал в Лондоне такой фурор. Эту выдумку Астеров уже скопировали постановщики нескольких мюзиклов. Вайолет даже предложила Адель первого апреля, в день дураков, сходить на один из этих спектаклей и в конце поздравить танцовщиков с «оригинальностью» их выступления. План этот одобрили, через месяц с небольшим они собирались так подшутить над одной большой труппой, члены которой возомнили себя героями сезона.
– А я знаю одну мороженицу, – вставил Пол.
Вайолет посмотрела на него с удивлением: когда они раньше куда-то ходили, он без особого энтузиазма относился к полуночным проделкам.
– Вон там, в конце улицы.
Он подмигнул Вайолет, предложил ей руку. Она за последние месяцы сильно к нему привязалась, поскольку узнала получше. При этом считала себя обязанной сохранять дистанцию. И речи не могло быть о том, чтобы кто-то или что-то сбило ее с избранного пути. Когда мама выдвинула ей ультиматум: либо остаешься дома и получаешь крышу над головой, либо отправляешься искать удачи на сцене, Вайолет дала себе слово, что никому больше не позволит встать на пути осуществления своей мечты. А именно сейчас мечта, вроде бы, становилась реальностью.
– Ты любишь мороженое? – спросил у нее Пол.
Вайолет кивнула, стыдясь признаться, что никогда еще его не пробовала. Мороженое считалось одним из тех лакомств, до которых ей было так же далеко, как и до брильянтовой тиары.
– Тогда «Ла крем» тебе понравится: оно просто сногсшибательное, – заметил Пол.
– Значит, буду есть его сидя, – отозвалась Вайолет в надежде, что он не заметит ее самозванства.
Пол передернул плечами.
– Или я тебя подержу.
Лицо ее вспыхнуло, она улыбнулась, но не ответила, чтобы не толкать его на новые вольности.
Пол оказался прав: мороженица работала. Холодная сливочная сладость таяла на языке, Вайолет от наслаждения прикрыла глаза, покачнулась. Пол, не забыв своего обещания, крепко взял ее под локоть, потом положил руку на поясницу, придвинулся ближе, прошептал в ухо:
– Я знал, что тебе понравится.
Вдоль позвоночника у нее
