готовилась в этакой оранжерее. Меня называли «любимицей Лондона», но узнай они меня поближе, могли бы и передумать.
Я села за столик, взглянула на свое отражение – мысль о том, что это последний спектакль, казалась какой-то нереальной. Мы так давно его играли, а завтра уже не будем; очень странное чувство.
Я припудрила синяки под глазами, чтобы скрыть от зрителей последствия нашей долгой эпопеи. В дверь кто-то царапнулся.
– Войдите! – пропела я тем голосом, про который Вайолет говорила: кажется, что в горле у меня вечная улыбка.
Впрочем, Вайолет-то знала правду. Все мы носили маски. Плотно натянутые на лица, чтобы никто не увидел того, что мы предпочитали скрывать. Тоски. Темной части моей натуры, затаившейся где-то под ребрами, тянущейся к тому, чего мне не дано. Эта часть окрепла после нашего разрыва с принцем: она не хотела, чтобы прощания и тоска по невозможному длились уж слишком долго.
В Вайолет я видела нечто похожее – в ней, как в зеркале, отражалась та же тоска, хотя мы и тосковали по разным вещам.
И вот – легка на помине! – в комнатку вступила Вайолет, закрыла за собой дверь.
– Вот по этому личику я буду скучать в Нью-Йорке сильнее всего. – Я послала ей улыбку, потом натянула чулки; большой палец высунулся наружу. Я, застонав, стащила их и принялась рыться в ящике в поисках новой пары. – Ви, почему бы тебе не поехать со мной? Ты сделаешь там ошеломительную карьеру, да и я плохо понимаю, как без тебя справлюсь.
– До сих пор справлялась, – заметила Вайолет, наклоняясь, чтобы понюхать свежий букет.
– Это верно. Ну а ты? Чем собираешься заниматься?
Вайолет пожала плечами, отошла к другому букету – у меня создалось впечатление, что она уходит от ответа.
– Уж роли-то мы тебе найдем: может, тебя даже возьмут в «Девушек Зигфелда». – Я пошевелила бровями, поясняя, что это будет большой скандал.
Вайолет взглянула на меня с любопытством.
– «Девушки Зигфелда»? А что это такое?
– Да так, всего лишь самое популярное танцевальное шоу на Бродвее. – Я выпятила нижнюю губу, глянула в зеркало, стерла с зубов помаду.
– А. Звучит божественно. А ты будешь в нем выступать?
– Нет. – Я улыбнулась; мне совсем не хотелось вдаваться в пересуды по поводу нового шоу, потому что на деле я хотела одного: годик полежать в постели. – Подумаешь?
– Ладно. – Вайолет кивнула. – Подумаю. Вот только Прис бросать не хочется…
– Так ты же не навсегда уедешь, только на один сезон. – Заметив, что Вайолет смущает этот разговор, я решила сменить тему. Ее взгляд заранее сказал мне, что она откажется. Да, мать выгнала ее на улицу, но Вайолет терзало необъяснимое чувство вины. – Ну, ни пуха тебе, ни пера сегодня, Ви. Пойдешь с нами потом на вечеринку? Последний спектакль – есть за что выпить.
Я начала закалывать кудри: нужно было создать впечатление, что у меня модный короткий боб, хотя на деле волосы у меня были длиной до талии.
Вайолет кивнула мне в зеркале.
– Я хотела отдать тебе одну вещь. – Она засунула руку в сумочку, вытащила небольшой конверт. Карточка лавандового цвета, украшенная прелестными синими птичками с золотыми перьями.
Я оставила шпильки, взяла милую карточку в руки – Вайолет она наверняка обошлась в целое состояние.
– Что это?
– Записка с благодарностью за все, что ты для меня сделала. – На глазах у Вайолет показались слезы, в горле у меня защипало, как всегда перед плачем.
Я вскочила со стула, крепко ее обняла.
– Ви, я буду очень по тебе скучать. Лондон, спектакль – все это было бы совсем другим без тебя, без дружбы с тобой. Обещаешь оставаться на связи?
– Конечно. – Вайолет попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалобная, я почувствовала укол под ребра. – Отыщешь меня, когда вернешься в Лондон?
– Если выпадет мне такая удача.
– Ты теперь международная звезда. Ты обязательно вернешься.
– Фредди сказал мне почти то же самое. Раз вы оба в это верите, значит, так тому и быть.
Спектакль прошел отлично как никогда – чувства у каждого из нас обострились десятикратно, мы же знали, что играем в последний раз. В конце представления, когда зрители аплодировали и кричали «Бис!», мы спели «Забыть ли старую любовь». И тут я не стала сдерживать слез, как не сдерживали их и другие артисты. Впрочем, хотя мы плакали, потому что это было наше последнее представление, каждого из нас ждали новые приключения. Новые заветные мечты.
Из театра мы выскочили со смехом, рыданиями, объятиями – на последнюю вечеринку собрались все. Но когда все планы уже сложились, Вайолет вдруг отошла в сторонку, заставив и меня замедлить шаг.
– Ты куда? – спросила я.
– Прощаться и так тяжело, а после выпивки только хуже. – Она пожала плечами. – Пойду-ка я, а то налью слез себе в коктейль.
– Ну давай с нами, ну пожалуйста. Последний вечер вместе!
– Да, нельзя убегать! – поддержала меня ее соседка Кэти. – Мы собираемся потрясти клуб до основания.
Вайолет медленно покачала головой; складка ее губ осталась твердой.
– Плохо я умею прощаться.
Кэти надула губки и попыталась дернуть Вайолет за рукав, однако та осталась стоять на месте.
– Можно я хотя бы подвезу тебя до дому? – Я нахмурила брови, очень хотелось ее уговорить, однако я давно научилась читать мысли Вайолет и знала, что в таком настроении ее не переубедишь. Она все для себя решила, мне остается одно – поддержать ее. – Ужасно, что мы расстанемся вот так.
– Со мной все будет хорошо. – Вайолет улыбнулась, а потом обняла меня так крепко, что я едва могла дышать. Я обняла ее тоже. – И потом, мы же не навеки расстаемся.
– Увидимся, когда возобновим спектакль в Лондоне – если повезет.
– Буду сидеть в первом ряду.
– Вздор, милочка, ты будешь рядом со мной на сцене. – Я обняла ее еще раз, поцеловала в щеку.
Вайолет отделилась от остальных и, не оглядываясь, зашагала в противоположном направлении. Под ребрами у меня вдруг стало тесно от сожаления, что я недостаточно упорно ее уговаривала. Лучшая моя лондонская подруга, хотя дружба и не из тех, которые понятны представителям высших классов. Но мы всегда возвращаемся к корням, верно? Может, именно это меня так заворожило в Вайолет. Она, как и я, родилась никем, и мы обе сумели найти свое место в мире.
Мимо проносились автомобили, такси, грузовики – им было невдомек, что у меня разрывается сердце. Прошла дама с собачкой, за ней по пятам следовал муж. Мир жил дальше. Как будто я только что не распрощалась с любимым спектаклем, с близкой подругой. Как будто миру совершенно неважно, что уготовило для нас будущее.
Часть вторая
Танцуем танго или джаз?
Астеры напоминали заводные автоматы.
