Волшебное зрелище: они летали по сцене в изумительно гладком дивном ритме, в котором сочетались все достижения американской хореографии, – трудно было поверить в то, что это живые люди.
Гермиона Бэддли
Рецензия на «Леди, будьте добры!»
Глава восьмая
Адель
«Рампа»
В раю, где обитает знаменитый дуэт – брат и сестра Фред и Адель Астер, – приключилась беда. Эхо удара прокатилось по всему миру! Адель Астер опоздала к началу представления, ибо слишком долго ворковала с новым своим миленьким, и брат, по слухам, дал ей пощечину за безответственное поведение. Остается вопрос, крикнул ли он при этом: «Леди, будьте добры!» Может, ввести этот эпизод в их спектакль под тем же названием?
Конец 1924 года
Нью-Йорк
Едва мы сошли с трапа и обнаружили груду нашего багажа, как Алекс Аронс принялся совать нам в лицо контракт, который мы и подписали прямо над горой чемоданов. Надо, наверное, радоваться тому, что у нас есть работа, но он мог бы позволить нам сперва хоть слегка обустроиться.
До начала репетиций нового мюзикла еще оставалось немного времени, и мы с Фредди ходили смотреть все самые модные спектакли на Бродвее – и ради удовольствия, и чтобы понять, с кем мы конкурируем. Полтора года отлучки – это долго, за это время на сцене появились новые восходящие звезды.
– Сегодня идем в клуб «Эль-Фей», – прошептал Фредди, выходя из зала после показа нового мюзикла Диллингема «По камушкам». Меня поразила одна актриса, Дороти Стоун – дебютантка, которую явно ждало большое будущее.
Я в притворном испуге прижала руку к груди; мы ждали такси, и в ушах у нас отдавался шум Нью-Йорка.
– Как, Фредди, ты собрался в подпольный бар? А отдыхать когда? А репетировать? Уж скоро полночь.
Он закатил глаза и слегка ткнул меня под ребра.
– Меня не проведешь, сестренка: я знаю, что ты и сама туда собиралась.
Я лукаво повела плечами, а Фредди остановил такси.
– Там появляются все, кто что-то да значит.
– Ладно, сходим туда до начала репетиций «Леди, будьте добры» – и баста.
Я, усмехаясь, полезла в такси.
– Западная Сорок Пятая, Мак, – сказал Фредди.
Мы катили по знакомым улицам Нью-Йорка, направляясь в клуб «Эль-Фей». Много мы слышали про это заведение, которым владела и заправляла Техас Гвинан, актриса, с которой мы когда-то были знакомы по водевилю. Полиция приходила в «Эль-Фей» регулярно, однако там было на что посмотреть, туда стекались все театральные шишки, все знаменитости и богачи, а кроме того, и крупные мафиози.
Едва мы вошли в бар, где табачный дым казался синим в свете ламп, в толпе прозвенел голос Техас:
– Привет, детишки! Не шугайтесь, проходите. И, кстати, оставьте свои кошельки в баре.
– Началось, – пробормотал Фредди, а я только рассмеялась, когда нас увлекли в глубину тускло освещенного клуба, где гремела, отдаваясь у нас в жилах, музыка.
Как же хорошо вернуться в Нью-Йорк.
Мы заняли столик, и нас почти тут же окружили друзья, по которым мы успели соскучиться, в том числе и Джордж Гервшвин; однако пока нам подавали напитки, Фредди не сводил глаз с танцпола: там некий незнакомец выдавал такой чарльстон, какого я отродясь не видела. Ноги двигались стремительно, с четкостью и бойкостью, в сравнении с которыми мы выглядели средненькими любителями.
– Кто это? – спросил Фредди, жестом отказываясь от коктейля, поднесенного щеголеватым официантом.
– Джордж Рафт, – ответил Джордж, перекрывая гром музыки и закуривая.
Фредди тут же вскочил и протолкался сквозь толпу к танцполу. Взял руку незнакомца в обе свои, восторженно пожал, заговорил. Фредди, похоже, был ошарашен ловкостью этого типа, и сразу стало видно, что они оценили друг друга по достоинству.
Еще секунда – и они уже стояли плечом к плечу, вовсю работая ногами; остальные танцоры образовали рядом широкий круг и смотрели, загородив мне обзор. Мне же не хотелось упустить этот явно эпохальный момент. Я вскочила из-за стола, мне даже не жалко было бросить незаконный джин, я вообще его не очень люблю; я присоединилась к молодым людям.
Мы танцевали, пока пот не потек со лба; даже Техас присоединилась к нам, оттесняя толпу для каждого шафла.
Мы пробыли в клубе до закрытия, к пяти утра едва держались на ногах, а Техас умоляла нас приходить еще.
– По счастью, репетиции начнутся только через неделю, – сказала я, потирая виски, которые сильно ныли, в основном от измождения и обезвоживания.
Фредди усмехнулся, вытер руками лицо, ослабил воротничок.
– Скажу тебе честно, Делли: мне кажется, сюжет там совершенно дурацкий.
– Ну, хоть будем изображать брата с сестрой, а не любовников.
– Это верно.
Мы взялись за руки и прыгнули в одно из поджидавших такси.
Фредди сказал правду: сюжет действительно выглядел дурацким. Зато номера отличные, даже можно сказать, волшебные. Тексты и ритм позволяли нам с Фредди проявить именно то, в чем мы были особенно сильны, – наши комедийные таланты. Понятное дело, зрители были в восторге, спектакль называли остроумным, искрометным, блистательным в духе Астеров. Мы даже придумали новое украшение для ухода со сцены: продолжали танцевать и за кулисами. Отзывы на «Леди, будьте добры» были такими восторженными, что в апреле 1925 года Алекс Аронс спросил, не хотим ли мы в конце года выступить в Лондоне – на что мы сразу же согласились.
– Мне кажется, пора нам купить «роллс-ройс», – заметил Фредди однажды после репетиции, когда мы снимали танцевальные туфли.
– Удивляюсь, что ты раньше об этом не заговорил, – ответила я, показывая ему нос. Рекламные проспекты «Роллс-Ройса» Фредди рассматривал уже несколько месяцев.
– Дорогая штуковина, – буркнул он.
– И на что ты собираешься его купить?
Зарабатывали мы неплохо, денег на счету скопилось достаточно, тем более что за всем этим следил Фредди. Но в целом брат мой был довольно прижимист, и я знала: он не захочет вот так вот разом растранжирить все накопленное. В детстве мы не раз и не два убеждались в том, что в шоу-бизнесе денежный поток то льется, то иссякает.
– Странно, что ты об этом спросила, – сказал он. – Нам предлагают выступить в клубе «Трокадеро».
Я сморщила нос: мы ведь только что отказали Техас.
– Выступать в ночном клубе? – Танцевать в клубах мне нравилось, нравилось смотреть, как другие нас развлекают. Но танцевать для удовольствия и ради денег – совершенно разные вещи. – Придется задерживаться до полуночи, а днем играть спектакли – тебе это точно не понравится. Будем ходить осоловелые – причем даже не от выпивки.
– Но ездить на «роллсе» будет очень здорово. – Фредди замотал головой, как карапуз, которому приспичило что-то заполучить.
Я засмеялась и вытянула руку, чтобы Фредди помог мне встать.
