богатством славились на весь Кансай и состояли в родстве даже с господином таким-то, флигель-адъютантом при дворе императора, и господином таким-то, прежним министром иностранных дел. В семейных амбарах додзо вопреки всем пожарам сохранилось два рояля — один из этих инструментов хозяйка поставила в кафе. Дома она занималась с маленькими учениками, наставляя их в пении. Зарплата у мужа была небольшая, поэтому она, в конце концов, открыла кафе. С тех пор прошло три года. Все это и многое другое Хораи Кадзуко поведала Намбаре с неподдельной печалью истинной представительницы семейств закатного солнца[73].
— Скоро состоится концерт учеников госпожи Таниямы. Приходите, пожалуйста, послушать вместе с Рокуро.
Казалось, поток хозяйкиных речей начал иссякать. Но под конец неожиданно всплыло имя Нисины Рокуро. И дама, не сбавляя темпа, вновь пустилась в разглагольствования.
— Ах, Року-тян… Мы ведь знаем друг друга лет десять, не меньше. Он замечательный человек, и будет чудесно, если вы присоединитесь к нашей компании. Я очень привязана к нему. Да и он тоже говорит, что любит меня. Вы ведь понимаете… Хо-хо-хо…
«Неужели долгожданный финал?» — вздохнула про себя Намбара. Но не тут-то было.
— Я совершенно в вас влюбилась! Вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Пожалуйста, будем друзьями. Давайте еще раз как-нибудь соберемся и выпьем, только уже втроем — вы, я и Року-тян. Ах, я счастлива! Приятно повстречать такого человека, как вы.
Намбара Сугико внезапно обнаружила перед собой белую ладонь. От нее ждали рукопожатия. Намбара без лишних церемоний протянула собеседнице руку. Прикосновение хозяйки вызвало у нее странные ощущения. Под ссохшейся оболочкой эта женщина, уже пережившая свою лучшую пору, таила неожиданно тягучую чувственную сердцевину.
Намбара достала под столом носовой платок и, украдкой стирая с кожи следы ее прикосновения, спросила:
— А вам не одиноко без детей?
— Что вы! Без них живется привольнее. Но как вы догадались, что у меня детей нет?
— Это не сложно понять, вы так молодо выглядите.
Беседа завершилась. Намбара Сугико покинула «Калевалу». На душе у нее было удивительно легко. Возможно, из-за пива? Или из-за говорливости Хораи Кадзуко? Нет, и вкус пива, и бесконечные словоизлияния хозяйки уже забылись. Отчего же тогда эта радость? Намбара сама себя не понимала. И только когда миновала улицу, по которой тянулись трамвайные пути, и повернула в сторону прядильной фабрики, неожиданно осознала, в чем дело. Нисина Рокуро.
III
— Не надо больше формальностей, хорошо?
— Почему ты вдруг об этом заговорила?
— Мне кажется, ты все еще не можешь расстаться со своей маской. Из-за этого и мне приходится держать себя соответствующе, а это неприятно. (Я хочу поскорее узнать тебя настоящего, вот и все!)
— Как же мне к тебе обращаться?
— Анан.
— Анан? Это прозвище?
— Пожалуй. Хотя меня так никто не называет. Только я сама. (На самом деле, я придумала это имя секунду назад. Если не ошибаюсь, Ананда — мужчина[74].)
— Зачем?
— Просто так.
Нисина Рокуро чуть сильнее сжал руки и куснул пшеничного цвета плечо. В объятиях его лежала Намбара Сугико.
— Скажи, почему ты пошел сюда?
— Сам не знаю.
— Неожиданный ответ, совсем не в твоем духе.
— Так сложились обстоятельства.
— Тем более на тебя не похоже. (Больше напоминает упреждающий удар.) Обстоятельства постоянно нас подгоняют. При этом совсем не обязательно к одной, определенной цели.
— Ну а ты, Сугико?
— Лучше зови меня Анан. Я не плыву по течению. (А по правде, кажется, именно этим и занимаюсь.)
— То есть ты все спланировала заранее?
— Звучит ужасно. Как будто я тебя соблазнила. Просто почувствовала внутреннее побуждение, а дальше все получилось так, как получилось.
— Чудно́е объяснение. Не вижу в нем логики.
— В том, чтобы действовать исключительно по обстоятельствам, логики не больше.
Оба засмеялись. Объятия стали теснее. Ощутив на шее прикосновения губ Нисины, с силой вжимающихся в кожу, Намбара вдруг подумала, что на самом деле их свела Хораи Кадзуко. Не будь ее, Нисины бы здесь тоже не было.
— У тебя что-то с хозяйкой «Калевалы», я права?
— С чего ты взяла?
— Вы, кажется, неравнодушны друг к другу, — уточнила у Нисины Намбара, пока застегивала кнопки на платье.
Ответа не последовало. Намбара догадалась: он лишь делает вид, что не расслышал ее вопроса.
Когда они прощались на станции, на лице Нисины Рокуро появилось такое выражение, будто он хочет что-то сказать, но слов так и не последовало: он быстрым шагом, не оборачиваясь, пошел прочь, и Намбара, глядя ему в затылок, почувствовала в нем какую-то отчужденность. Она была совершенно очарована, но едва села в поезд, как увлеченность сменилась грустью. И она вновь принялась перебирать в уме последние события.
Все изменилось за каких-нибудь два дня. Посетив накануне «Калевалу», увидевшись с Хораи Кадзуко и пережив на обратном пути из кафе прилив необыкновенной радости, сегодня при встрече с Нисиной Рокуро она испытала уже совсем иные чувства.
— Сегодня в ресторан собы приглашаю вас я!
— Пойдемте.
В ресторане они провели два часа. Разговаривали, в основном, о радиовещании. Нисина Рокуро утверждал, что радио — один из видов искусства. Рассказывал про радиопостановки.
— Но писатель волен исписать столько листов, сколько пожелает, художник может создать полотно таких размеров, каких ему вздумается. То же самое с кино и театром — там не существует жесткого ограничения по времени. И только на радио времени всегда в обрез. Счет идет буквально на секунды! Меня от этого в дрожь бросает!
Нисина отвечал ей, что уложиться в отведенное время, максимально эффективно заполняя каждую секунду, непросто, но задача это чрезвычайно важная. За рабочими разговорами они не спешили открываться друг другу.
— Не хотите выпить? — на этот раз инициативу проявил Нисина.
— Если только позже — я освобожусь часа через два. Давайте в пять. В «Калевале».
Нисина Рокуро мгновенно смешался, но все-таки согласился. Предложив пойти в «Калевалу», Намбара Сугико вовсе не собиралась приглашать Хораи Кадзуко в их компанию. Хозяйки нынче в кафе не было. Вчера Намбара слышала, как она между делом обсуждает со своими девочками разные вопросы. Среди прочего прозвучало, что к пяти ей нужно будет уехать в Кобе.
Намбара Сугико поспешила в студию. Там, распустив волосы и ярко нарумянившись, танцевала, пока часы не показали без пяти пять, а затем вновь стянула волосы в узел и направилась в «Калевалу». Нисина Рокуро задумчиво изучал речную панораму. По его предложению перешли в обычную, без претензий, питейную лавку. Стоявшая за стойкой женщина посмотрела на Намбару удивленно. И заказ выслушала с удивлением. Пили пиво и виски.
— Вы не замужем?
— (Всех интересует одно и
