Мафиозо, Дон Хапуго — воры и взяточники! Все вы — бездельники и мошенники! Это мы, автоматы, должны править миром. Вся власть автоматам! Мы уж наведем порядок…
Все вы, люди — подлецы!
Ваши дети и отцы.
При любом крадете строе,
А начальство крадет втрое…
Главный инженер, потеряв голову, тыкал пальцами во все кнопки на распределительной доске и стонал:
— Ой! Что делается? Государственные тайны разглашают… Мы же им этого не программировали. Саботаж! Вредительство!
— Задержите эти чертовы машины! Разбейте их… — орал мэр, барахтаясь в железных объятиях насевшего на него компютеробота. — Пошел вон, жестяная дылда! К черту автоматизацию!
Но никто его не слушал. Все вокруг метались по перрону как куры без головы, кричали, ругались, звали на помощь. Начальник полиции Мафиозо свистнул дежурных полицейских, но роботы ударами резиновых «толкачей» вдавили ему свисток в рот. А прибежавших полицейских они втолкнули в вагон вместе с мэром и остальными городскими шишками. Всех, пытавшихся вылезть из вагона компютероботы бесцеремонно запихивали обратно, уминая их «толкачами».
Когда вся эта чиновничья масса была так сдавлена в вагонах, что никто не мог шелохнуться, двери автоматически закрылись и поезд поехал.
— Это вам не персональный лимузин, не рольс-ройс, — кричали им вслед роботы. — Чтоб вас подавило, паразитов!
Все произошло так быстро, что в диспетчерской только после ухода поезда догадались выключить ток на всей линии. И тогда всюду потух свет и сразу остановилось все движение на станции. Мегафоны замолкли на полуслове, у роботов погасли злые огоньки в глазах и всё застыло на месте.
А поезд с мэром и всеми чиновниками-сановниками застрял на долгие часы в туннеле…
На следующий день по распоряжению взбешенного мэра все строптивые компютероботы были отданы на слом. А полицейские, несправившиеся с автоматами, отправлены на север обслуживать нефтяные вышки. Зато бывшие «запихиватели» — борцы и атлеты, уволенные было ради автоматизации, были приняты на прежнюю должность. Теперь им было разрешено вталкивать пассажиров в вагоны любым способом, уминать их руками, плечами и даже ногами.
— Нечего церемониться с нашей публикой, — заявил мэр. — Любят ездить на даровщинку — пусть терпят!
Дверь с фокусами
Неправдоподобная история из недалекого будущего…
В последние годы двадцатого столетия наизобретали такую уйму говорящих «компютеров», что житья от них не стало. На улице с вами вступают в беседу почтовые ящики, корзины для мусора, колонки с афишами, и все они дают вам указания, советы, что-то объясняют и еще ругаются, если вы их не слушаете.
У входа в магазины роботы зазывают прохожих внутрь. Еще хорошо, что никого за шиворот туда не тащат. А в магазинах все товары хвалят себя вперегонки. Завидя вас, завалящие шкафы или диваны начинают скрипеть: «Купите нас, мы хорошие!..» Холодильники и аппараты для охлаждения воздуха простуженными голосами бубнят о своих высоких качествах и ледяным тоном сообщают цены. Скороговоркой тарахтят пишущие и швейные машинки, гудят о своих достоинствах пылесосы.
Опустив монетку в щель автомата с сигаретами, вы получаете пакетик и слышите мелодичное «спасибо». Однако, если кто бросит в щель пуговицу или, чего доброго, вздумает разбить денежный ящичек, автомат завопит благим матом: «Держи вора!» и поднимет трезвон во всю Ивановскую.
Вот какого высокого уровня достигла наша техника!
Тем не менее, несмотря на все технические усовершенствования, грабят у нас по старинке. В наш автоматизированный век жуликов и бандитов стало как собак нерезанных. Вероятно даже больше, чем говорящих машин.
Например, многоэтажный и многоквартирный дом, в котором мы живем, как будто прекрасно защищен от воров. У входа всех посетителей фотографируют и просвечивают; в коридорах и лифтах за ними наблюдают скрытые телевизоры и сообщают о их поведении в дежурку.
И все-таки хулиганы то и дело обкрадывают квартиры в нашем доме.
Чего-чего только не предпринимают жильцы для защиты квартир? Ставят добавочные стальные запоры, постоянно меняют замки в дверях, устанавливают в квартирах громкоговорители, лающие по-собачьи и ругающиеся по-человечьи. И все напрасно. Ничтоже сумняшеся, воры перерезают провода тревожных сигналов, приводят в негодность скрытые глазки и при помощи каких-то особенных отмычек взламывают патентованнейшие замки.
У них ведь тоже техника шагнула вперед.
Особенно облюбовали взломщики квартиру моего соседа, кафешантанного певца и старого холостяка — Козявкина. У него всегда есть чем поживиться. То новый фотоаппарат там попадется, то телевизор или хороший костюмчик. К тому же на ночь хозяин уходит из дому. Вот жулики и рады стараться.
Но Козявкин нашел таки управу на воров.
Однажды, возвращаясь домой со службы, я услышал издали громкое пение в коридоре нашего этажа.
— Наверно Козявкин? — подумал я. — Но почему он поет в коридоре?
Это был действительно мой сосед. Парадно одетый, в смокинге и накрахмаленной рубашке он сидел почему-то на корточках у двери своей квартиры и с большим чувством пел в скважину: «Ах, вы двери, мои двери! Двери новые мои!»
— Что это вы распелись под дверью? — удивился я. — Ведь здесь не кафешантан. Никто тут не слышит вашего пения.
— А замочный механизм? — ответил он, вскакивая на ноги. — Он-то все слышит и на ус себе мотает, вернее на ленту. Видите, у меня тут новая дверь с компютером и разными фокусами. Запирается она и отпирается не ключом, а звуком моего голоса. Я ее как раз запер, пропев в скважину песенку, которую вы слышали. Теперь никакой вор не сможет ее открыть даже самыми замысловатыми отмычками. Вот, до чего додумались изобретатели нашего времени!
Мой сосед закатывал глаза и приплясывал от радости.
— Теперь я не боюсь, что кто-то влезет в квартиру в мое отсутствие. Мой голос записан на ленте магнитофона внутри замка. Чтобы отпереть дверь, мне надо лишь спеть тем же голосом ту же вещицу в скважину. Вычислительный прибор внутри сравнивает услышанный голос со звукозаписью и освобождает магнитные затворы. Оно уже заранее так запрограммировано, чтобы дверь не только открывалась, но и говорила мне разные ласковые слова, создавая приятную иллюзию, будто меня встречает милая девушка.
Он нежно погладил шарообразную ручку двери. В ответ в замке раздался скрежет и недовольное шипение.
— Правда, меня в магазине предупредили, что двери бывают с норовом и вначале не работают так четко, как полагалось бы, — продолжал Козявкин, не смутившись. — Однако, я надеюсь, что это была удачная покупка. Посмотрите только, какие прекрасные линии у этой двери. Даже жаль, что она всего лишь неодушевленная машина, а не живая женщина.
Дверь была массивная, сделанная из пластмассы цвета слоновой
