медведь? Ничего. Какая от него угроза? Никакой. Так зачем звать тех, кто его прогонит? Бессмысленно. Медведь – это мимолетное прекрасное видение, которое показывает им, что значит любить жизнь, помогает им выдержать испытания.
– Понимаешь? – спросила Элена. И ее сестре, которая сидела на унитазе и смотрела на нее снизу вверх, пришлось согласиться.
16
Через два дня, вернувшись домой после утренней смены, Сэм увидела, что Дэнни Ларсен чинит фасад их дома. Куски поврежденной обшивки лежали на земле рядом с ним. Сэм выбралась из машины и хлопнула дверью. Дэнни повернулся к ней и улыбнулся.
– До меня дошли слухи, что вам не помешает ремонт! – крикнул он, но, увидев выражение ее лица, пояснил уже более серьезным тоном: – Элена попросила меня зайти.
– Нет, не попросила, – возразила Сэм. – Она бы меня предупредила.
У ног соседа были разложены инструменты. Что он вообще себе позволяет? С какой стати заявился к ним?
– Ну, иногда люди забывают друг друга предупреждать.
Он повернулся к стене, прежде чем Сэм успела разобраться, что он имеет в виду. Это подколка насчет Мадлен? Если Элена и правда позвала Дэнни, она сама велела ему так сказать? Да нет, воображать, что сестра станет передавать послания через соседа, – это вообще уже паранойя.
Сэм подошла и встала у него за плечом. Запах мочи почти выветрился. Интересно, давно Дэнни тут торчит, отдирая обшивку и прибивая новую?
– А маму ты предупредил, когда взялся за дело?
– Я позвонил в дверь, но никто не ответил. Не хотел беспокоить миссис Артур.
Сначала медведь, потом помощники шерифа, потом эксперт от штата, теперь еще и Дэнни.
– Пойду узнаю, – буркнула Сэм.
Мама спала. Сэм пошла к себе и послала эсэмэску Элене. Сестра была на работе и, разумеется, не ответила, поэтому Сэм сидела и тупила в телефоне. Заполнила еще два опроса, потом встала. Неприятно было сидеть и слушать, как кто-то обдирает фасад дома. До странности похоже на то, что Элена, наверное, ощущала в тот день, когда увидела медведя из гостиной.
Когда Сэм вышла, Дэнни оторвался от работы.
– У мамы все нормально?
– Да. И я послала эсэмэску Элене.
– Круто.
Она села на ступеньку и обхватила колени руками. День был ветреным. Утром над каналом стоял густой белый туман, так что из кают-компании едва виднелись перила на палубе. Когда Сэм выходила на перерывы, воздух оставлял следы влаги у нее на коже. Где-то кричали чайки, но она их не видела. Паром загудел. Когда они подошли к гавани, стал слышен звон цепей. Скомандовали готовиться к высадке, но земли не было видно. Потом глухой удар от причаливания. Паром закачался. Туристы поднялись на борт в нарядных дождевиках; всем хотелось какао. Калифорнийцы, куча калифорнийцев с золотыми и платиновыми кредитками и одинаковым загаром. В какой-то момент она заметила на автомобильной палубе Бена, он пересмеивался с другими матросами. Она не стала ему махать, а он не поднимал голову, так что не заметил Сэм.
Смена закончилась в полдвенадцатого. К полудню туман рассеялся. Теперь весь остаток дня делать было нечего, разве что смотреть, как Дэнни подпихивает виниловые планки друг под друга и прибивает их.
– Цвет не тот, – сказала Сэм.
Дэнни изучил стену.
– Самое близкое, что удалось найти.
Сэм проверила телефон. Эсэмэска пришла только от Бена: «Сейчас пообедал, здешняя еда без тебя никуда не годится, не хватает перчинки». Она ответила: «Неплохо завернул, но эта еда в любом случае никуда не годится» – и отложила телефон. Он опять звякнул, но снова проверять сообщения Сэм не стала.
– Когда Элена попросила тебя починить стену?
Молоток стукнул, забив еще один гвоздь.
– Вчера.
– Не знала, что вы общаетесь. – Сосед пожал плечами, и Сэм добавила: – Как-то странно.
Дэнни опустил молоток и глянул на нее.
– А почему?
– Не знаю, просто странно.
Молоток он положил на бедро. Джинсы туго обтягивали его ноги. Сэм еще никогда не находилась настолько близко к Дэнни Ларсену. С такого расстояния ей видны были каждый вьющийся волосок в его бороде и тонкие морщинки у глаз от многолетней привычки без конца улыбаться. Пахло от него мылом. Аптекой. Стерильной чистотой.
– Для соседей нормально помогать друг другу, – сказал Дэнни.
Угу, как же. Почему-то до сих пор Сэм не видела, чтобы он стремился помочь. Она нахмурилась и уставилась вдаль. Дэнни взял очередной кусок нового винила, потом добавил:
– Я слышал, у вас тут теперь модное место для медведей.
Господи, так вот в чем дело: он пытается разузнать у них свежие сплетни. Наверное, столкнулся с Эленой, когда гулял с собакой, и вывел ее на эту тему. Умно со стороны сестры использовать его любопытство во благо. Он вставил планку обшивки на нужное место.
– И откуда же ты это слышал? – спросила Сэм.
– У меня есть источники, – весело заявил Дэнни, и Сэм закатила глаза. Взяв гвоздь из ящика, стоявшего у его ног, сосед пояснил: – Мне Стив Пакенхэм сказал. Помнишь его по школе?
Сэм смутно вспомнила высокого тощего парня с выдающимся кадыком.
– Он разве в твоем классе был?
– На год старше.
– А он-то откуда знает?
– Стив теперь работает на муниципалитет. – Тук, тук, тук. – В том же здании, где офис шерифа. У них ходят разговоры. Пакенхэм говорит, у вас на доме метки. Этот медведь и в леса Саут-Бич наведывался. Там нашли двух мертвых оленей.
Сердце у Сэм глухо застучало. Теперь уже ей самой хотелось узнать новости.
– Не может быть!
Дэнни выпрямился.
– Да, олениху и олененка, полузакопанных у парковки. Наверное, медведи так обычно и делают: убивают добычу и прячут про запас.
Она поморщилась.
– Ужас какой.
Дэнни взял еще одну пластиковую планку. Руки у него были большие, пальцы длинные, с подстриженными ногтями и аккуратными кутикулами. Он двигался уверенно, будто точно знал, что делает. Обшивку он принес холодного белого цвета, а старая была с отливом в кремовый. Может, от грязи они потом сровняются по оттенку.
– А ты его не видел? Медведя, – вырвалось у Сэм.
– Я? Нет. А ты?
– Я видела. – Она не могла удержаться: уж очень хотелось рассказать. – Он страшный. Огромный.
Вот так и попадаешься на крючок мужчин. Поначалу кажется, что с ними спокойнее. Надо отдать Дэнни должное, он сыграл свою роль хорошо.
– Вы с сестрой такие храбрые. Я бы с ума сошел, если бы к нам заявился такой зверь. Побежал бы за ружьем.
– У нас нет ружья.
– Так еще страшнее.
Ветер шевелил края снятых им планок обшивки. Верхушки деревьев шуршали. Где-то послышался зов птицы, не ведающей ни о каком хищнике на острове.
– Он меня
