Прости!!! Артисты балета! Так вот, вы знаете друг друга?
– Ну, звезды, конечно, знают. – Крис пыталась забыть лингвистический проступок.
– Крис, а ты разве не звезда? – совместил лесть с реальным вопросом Артём.
– Нет, что ты, я просто успешная. Таких, как я, в каждой стране знаешь сколько… И как тебе солисты?
– Не знаю, ты мне больше нравишься.
– Ты же меня только на ютубе видел! – Крис улыбнулась его трогательным попыткам загладить вину.
– Ну и что.
– Знаю, что врешь, но мне приятно.
– Я не вру, вообще я до знакомства с тобой балет только один раз смотрел по телику в августе 91-го! Весь день! Так что я тот еще эксперт!
– Это точно! Долго не отпускали?
– Кого?
– Ну, аплодировали долго?
– Кому?
– А ты где был вчера? – Крис вновь начинала закипать.
– А! Извини! Минут десять точно. Чего-то я зависаю сегодня. Все-таки пьянству – бой.
– Для закрытия сезона не так уж и много.
– Крис, а сколько тебе самое долгое хлопали?
– 24 минуты.
– А почему не 23? Ты что, засекала?
– Не я, Алексей Ратманский. Я танцевала Никию на премьере в его постановке.
Артём задумался, каково это – стоять и аплодировать 24 минуты. Руки, наверное, устают быстро, задал он сам себе вопрос. Но, не получив ответа, обратился к Крис:
– А расскажи мне, что чувствуешь, когда такие овации? Счастье?
– Смешанные такие чувства. Скорее, страх…
– Страх? – Такого ответа Артём ожидал менее всего.
– Да, животный такой ужас, что это в последний раз. Потому что у этого нет замены.
Артём вспомнил, как ему недавно аплодировала команда программистов. Ему тогда не показалось, что у этих ощущений нет замены.
– Интересно, это у любых аплодисментов так?
– Нет, конечно, только если ты душу отдал… Знаешь, я как-то просто на ток-шоу выступала, и тоже аплодировали долго…
– И что? Неужели не то?
– Не то, м-м-м… как соевое мясо, все ненастоящее. Суррогат для тех, кто ничего лучше не пробовал.
– Хорошее сравнение.
– Очень точное. Только я из-за него с парнем одним разошлась. Веган хренов. Знаешь, эти веганы, они же сектанты. Да бог с ним. Про аплодисменты важнее! Понимаешь, когда ты душу в зал отдал, ты же должен ее вернуть… и вот, пока аплодируют, она возвращается. Ты чувствуешь это на физическом уровне, как будто она, очищенная, в тебя заливается, поэтому у этого и нет замены. Говорят, сцена – это наркотик. А вот и не так. Все остальное – наркотик, а это – чистая жизнь… Прости, что я в такую патетику впала. Ну, ты меня понял?
Артём не очень понял, так как начал в реальности представлять потоки энергии туда-сюда, и картинка у него складывалась нечеткая. Но он решил в такие детали своего восприятия Крис не погружать.
– Понял. А что делать, если не хлопают?
– Жить. Просто без души. Начинаешь ее по углам собирать, где друзья подкинут, где любовь… Деньги, кстати, можно, если умудриться, тоже немного в душу перевести. Я поэтому на всяких мероприятиях танцевала только за огромный гонорар.
– Деньги – в душу? – такой процесс Артём даже визуализировать не мог.
– Лучше, чем наоборот! Еще знаешь, что тяжело: когда овации, но не тебе. Ты, например, в кордебалете душу отдал, а все овации ведущей балерине. Она тоже все отдала, но ты же отдал не меньше, а в ответ – крохи. Думаешь, почему звезды ярко светятся, а остальные чаще всего нет? Я помню, у нас в труппе девочка была, неплохая, правда без особых перспектив. Танцевала в последней линии, но старалась, видно было. Так ей муж на каждое выступление цветы дарил. На каждое. И стоял аплодировал. Ей. А потом они развелись, и она крестообразную связку порвала через месяц. И всё. Душа кончилась. Понимаешь?
– Понимаю…
– Ничего ты не понимаешь. Я тебе про овации другую историю расскажу… Помню, танцую на гала… Остается секунд сорок до окончания последней части, а этим дуэтом мы закрывали концерт, и вдруг фонограмма исчезает, представляешь, я долю секунды размышляла и решила дотанцевать. Думаю, потом скажу, что режиссерский ход. Дотанцевала, точку поставила, думаю, ну сейчас овации как грохнут! А в зале тишина, то есть вообще мертвая… Я все равно кланяюсь, а внутри все просто рухнуло, и вдруг я чувствую, что душа-то назад заливается, ощущаю ее, новую, чистую, только в тишине, и тут в зал свет дали, а я вижу, что они аплодируют стоя! И вижу «браво» кричат. Просто я не слышу. Ничего не слышу! Это тогда первый раз случилось, жаль, я внимания не обратила. Может, если бы… Ладно, чего уж теперь… Так оказалось, и музыка играла, и я так танцевала, что попадала в такт. Мне еще никто не поверил… Думали, цену набиваю. Знаешь, я к чему? Ты, надеюсь, вчера аплодировал им, ты же не выбежал сразу?
История про потерю слуха вернула Артёма в суровую реальность. Голос сразу стал грустным.
– Хлопал. Конечно, хлопал.
– Потому что те, кто выбегают сразу, крадут наши души.
– Я правда хлопал. Они здорово танцевали! – с искренним восторгом нечастого зрителя выпалил Артём.
– Молодец, напомни, а запил-то ты с кем?
– С одним солистом и двумя из кордебалета и забухал, ну точнее третий – это… как у вас называют тех, кто не танцует, а ходит, как актер?
– Миманс.
– Точно.
– Молодые?
– Не-е-е, твои ровесники. Ой, извини… Ну, в смысле для балета не молодые, тьфу… Вот я, конечно, идиот.
– Почему же, ты прав. 36–38 – это наша старость. И как у них дела?
– Если честно, не очень. Я каждого послушал, меня такой депресняк накрыл.
– Расскажешь?
– Думал, как приеду, сыграю в лицах.
– Да ты сейчас можешь, пока едешь. Мне же интересно.
– Хорошо. Театр у микрофона.
Артём опять повторил про себя имена всех главных героев. Юра, Саша, Виталик, Юра, Саша, Виталик…
– Итак, Юра, высокий красавец такой голливудский, затем Саша – знаешь, на пантеру похож, такие движения, и Виталик – простой такой парень в общении, а вот внешность необычная, чемто на Тима Рота похож. В общем, они втроем, можно сказать, даже дружат, хотя я не понимаю, у вас там дружба бывает вообще? Я вот не очень понял, вроде они друг друга знают со школы и работают вместе, а послушаешь…
– Дружба в балете в беде познается.
– Поясни.
– У нас если беда, то почему-то друзья больше всех радуются. Тут же все просто. Беда – значит, не танцуешь. Не танцуешь – значит, место освобождаешь.
Артём задумался о ревности в своей индустрии. Вспомнил о своих историях, но решил поговорить
