на губах Гарри запеклась, Пайпер слегка дотронулась до нее. Ей стало спокойно. Крики за окном смолкли, по пожарной лестнице поднимались. Бедный Гарри… Она засунула руку в карман его штанов, металлический квадратик уткнулся в пальцы.
Пайпер спокойно подошла к зеркалу, сделала глубокий вдох, чиркнула зиппой и погрузилась в транс. Губы сами стали шептать слова, она даже не слышала, что произносит. Воздух вокруг завибрировал, стекла задрожали. Неизвестно, сколько прошло времени, но из транса ее вывел голос Гарри.
– Плоть… Кровь… Поч-ч-ч-чва… – У него уже были открыты глаза, и он перевоплощался в какого-то известного неонациста.
Пайпер щелкнула зиппой, скрывая огонек. В комнате ничего не поменялось, только сквозь баррикаду в проеме двери протягивал руки Мерлин, точнее, костюм человека, который раньше был известен как аниматор, надевавший костюм в том числе Мерлина. Его лицо в лунном свете казалось плохо сделанной резиновой маской, глаза расползались в разные стороны. Из окна слышалось рычание Макгонагалл и визг Венсдей. Гарри тоже поднялся во весь рост и сделал шаткий шаг в сторону Пайпер. Она сжала кулаки. Ну вот, приплыли. Здравствуй, мама дорогая. Над ухом кто-то шепнул:
– Привет! Это… – и некто назвал себя привычной скороговоркой, хотя Пайпер уже знала, кто это, ведь она сама его загадала. Вместе с шепотом в нее вошли холод заполярья и серость барака, внутренности кольнуло отравляющим веществом. Стало настолько неуютно, насколько это еще было возможно.
– Ай-ай-ай… Ну и делов ты тут натворила, девочка. Открыла тут портал во вторичную семиотическую систему. Надо было тебе на филфаке Ролана Барта читать, а не пентаграммы в тетрадке чертить. Мы, мифы, зависимы от людей, как кишечные паразиты, питаемся их идеологией. И убить нас нельзя, можно разве что деконструировать. Ладно, че я тебе лекции тут читаю, давай выбираться. Только потом не забудь меня отпустить, поняла? Иначе мы тут на второй срок останемся.
– Я готова! – крикнула Пайпер скорее фигурам, надвигающимся на нее в ритме майкл-джексоновского Thriller. – Я готова-а-а-а!
– Тогда покажем им, кто здесь власть, – улыбнулся за ее спиной миф.
Дальнейшее требует определенного монтажа и саундтрека. Можно включить забойный панк-рок или классический метал. Я бы порекомендовал Die, Die, Die, My Darling в исполнении Metallica. Кто-то захочет поставить нечто умиротворяющее и противоположное ситуации, типа Daydream от Wallace Collection или «Вальс цветов» Петра Ильича Чайковского. Есть также странный тип людей, которые хотели бы увидеть эти ужасающие вещи под техно. Нет никаких сомнений, что у вас тоже найдется свой идеальный саундтрек для задорной мясорубки.
Колено влетает в пах, шпилька протыкает живот, кулак ломает челюсть. Пайпер делает вертуху в воздухе и отправляет в полет бензопилу, бензопила в рабочем режиме впиливается в сухое тело Макгонагалл, и из той брызжет, как из незакрытой соковыжималки, человеческий сок. Мифы наваливаются на Пайпер всей гурьбой, хватают ее за ноги, за руки, накрывают ее множеством тел, и она исчезает под ними. Но это ненадолго. Пайпер появляется вновь, апперкотами и хайкиками раздавая люлей гостям и бывшим коллегам. Попавшиеся под руку волшебные палочки метко и крепко втыкаются в глаза, уши и прочие незащищенные отверстия.
Пайпер вырывается из толпы ловким сальто, выносит ногой дверь, скатывается, как в школе, по перилам лестницы вниз и приземляется на втором этаже. Она не бежит к выходу, она решает задержаться тут, перед пожарным щитом. Масса ревущих, стонущих и жадных до плоти монстров движется к ней, набирая ярость и скорость, оставляя за собой черный шлейф.
Девичьим кулачком Пайпер разносит стекло пожарного щита и достает первичное средство пожаротушения – топор. Топор используется для быстрого разбора завалов очагов возгорания. Черенок топора имеет влагоморозостойкое покрытие. Цвет топора – красный. В осколках разбитого стекла Пайпер замечает свое искаженное отражение. Или уже не свое.
Под ударами топора, как сухие ветки, трещат женские и мужские ребра, рвутся кожа и сухожилия, хлюпают селезенки и лопаются почки. Пайпер работает топором исправно, не позволяя ему случайно застрять в чьей-нибудь черепушке. Хоба – треснула, вытащила, долбанула снова. Пайпер в ударе, ей даны смелость и сила атлета в тяжелом весе, а также реакция чемпиона мира по настольному теннису и гибкость чемпионки мира по гимнастике. Но главное – кураж, berserk mode. Даже мифы, не чувствующие боли и не знающие страха, стараются уклоняться и держатся от нее на расстоянии, по возможности запуская в нее тяжелые предметы и залезая на стены. Пайпер выкапывает из земли своей памяти воспоминание о том, как дедушка Слава рубил головы курочкам. Замечательный был человек, царствие ему небесное. Хрясь! Хрясь!
Пайпер идет в ближний бой, спускает нежить со стен и деконструирует ее по полной, освобождая нерадивые головы от туловищ и туловища от прочих конечностей до тех пор, пока второй этаж не заполняется ползающими обрубками, а пол не становится липким.
Мальчик (кажется, последний из шевелящихся) ползет на одних руках прочь, волоча за собой кровавое месиво, оставшееся от его детского тела. Пайпер неспешно шагает за ним. Мальчик оборачивается и смотрит на ведьму слезливыми глазками. Он явно собирается сказать что-то типа: «Тетя, не убивай меня, у меня же сегодня день рождения…» Эта сцена слегка напоминает следующий анекдот.
Безногий мальчик сидит в комнате и смотрит мультики. Входит его отец, переключает канал на футбол и садится в кресло. Мальчик хнычет:
– Пап, а можно я досмотрю мультики?
– Конечно, сынок. Встань и переключи канал.
– Но у меня ведь нет ножек.
– Правильно. Нет ножек – нет мультиков!
Кровавый мальчик хочет сказать что-то жалостливое, но ведьма холодна и непреклонна, поэтому он издает только злобное «гххр-р-р-р» и скалит отвратительную гримасу.
Пайпер делает глубокий вдох и долгий выдох, заносит топор над головой. Мальчик меняется в лице. Он становится спокоен, он улыбается. Он кивает Пайпер, а Пайпер кивает ему. Пожарный топор входит в паркет вместе с шейным позвонком именинника.
Пайпер вытаскивает со склада канистры с факирским керосином для фаер-шоу, и второй этаж наполняется едким запахом, напоминающим жидкость для снятия лака.
Она выходит на улицу в своем ведьмином обличье, пускай немного порванном и окровавленном, но все еще изящном. Жестом она просит сигаретку у одинокого бездомного, сидящего на скамейке у Дома магии. Бездомный равнодушно протягивает ей папиросу. Она прикуривает, кидает уже ненужную зиппу за спину, к дверям Дома магии. Вход сразу вспыхивает, пламя спешит вверх по лестнице. Застывшие лужи на улице освещаются заревом пламени и бликами негаснущих неоновых витрин. В Москве редко бывает нормальная погода в начале января, вот и наутро обещали от +3 до +5. А пока еще минус, и медленно падает снег, и Пайпер
