самого детства. Как только люди о моем таланте узнают, сразу из меня цирковую лошадку делают. Хорошо, что я интроверт, мне много людей вокруг и не нужно.
Недавно снова на телик звали, даже денег предложили. Передача научная, телеканал «Наука» (свидетельство о регистрации СМИ – ЭЛ № ФС 7748799). Собрались ученые, я и еще пять человек с феноменальной памятью. Те пять – они никакие не вундеркинды были, просто использовали мнемотехники, хотя выглядели очень убедительно. Ученые нам ставили всякие задачи: запомнить имена гостей, их номера телефонов, города происхождения и увлечения. Или запомнить сорок разных ключей, а по ключам определить, в какой ящик ученые положили предметы. Много разных испытаний мы проходили. Те пять долго корежились, визуализировали, ассоциации вызывали, пыхтели и морщили лоб. Я на спокойном все прошел. Не сто процентов, конечно. Некоторые испытания показались моему мозгу небесполезными. Но чем бесполезнее, тем выше у меня был коэффициент. Ученые головами качали – мнемотехники фигня, это каждый может. А вот у вас – это они про меня говорили – воистину феноменальная память, Ступин Николай Евгеньевич. Ни для чего такая не пригодится, но феноменальная. Поздравляем.
Стали звонить из телевикторин, которые я раньше по телевизору смотрел. «Что? Где? Когда?», «Своя игра», «Кто хочет стать миллионером», капитал-шоу «Поле чудес», «Слабое звено». Ходил везде, выигрывал. Появились кое-какие деньги. Купил на них себе дорогих шмоток, дорогой компьютер и аренду квартиры оплатил на год вперед. Потом кое-какие деньги закончились.
Из передачи потом один ученый со мной связался:
– Ты меня, – говорит, – до глубины души поразил. Давай мы тебя, парень, в лаборатории изучать будем, может, найдем тебе какое-то полезное применение.
Я согласился, а они не нашли. Ученый во мне быстро разочаровался. Денег, впрочем, чуть-чуть заплатил. Приводил мне всё в пример Соломона Шерешевского, дескать, это феномен был в свое время, всё мог запомнить, а вот забывал с трудом. Но сейчас этим никого не удивить. Сейчас накопительные диски есть, гигабайты и терабайты памяти в ладони умещаются. Тогда это было чудо. Сейчас не чудо. Просканировал мне мозг, дал справку, поставил диагноз, но какой – я забыл. Сказал на прощание:
– Ну, удачи тебе, что сказать.
А ничего можно тут не говорить. Вот она, жизнь. Палтус растет на протяжении всего своего палтусового существования и может достигать пяти метров в длину. Огромная такая рыбина получается. А я что?
После ученого со мной связался один мужик, на «Ватсап»[4] позвонил. Говорит, есть для тебя работа, парень. Я сначала думал, мошенники, бросил трубку. Потом он меня у подъезда подкараулил. Серый он был такой, незапоминающейся внешности. Посадил меня в тачку, сказал «в офисе все объясню», отвез меня в Москву-Сити, на последний этаж башни «Федерация» (высота 360 метров). Очень высокий офис, окна в пол. Никогда не понимал, в чем радость так высоко забираться. Ну закладывает у тебя уши. Видишь ты всю Москву и Подмосковье в придачу. И тебя все видят. Вообще, человеческая психика выше пятого этажа себя уже дискомфортно ощущает. Потому что выше деревьев.
Читал «Маленькую книжку о большой памяти» (Лурия А. Р., Издательство Московского университета, 1968). О Соломоне Шерешевском, которого Лурия наблюдал. Ничего не запомнил из этой книги, но впечатления остались приятные. Как будто родное что-то почувствовал. Наверное, тяжело Соломону было в голове столько всего держать. У меня попроще – неважная вещь вошла, важная вышла. Объемы неважного растут с каждым днем. А необходимая информация тает.
Ах да, серый мужик. Привел меня в офис, попросил ассистентку налить чаю «Эрл грей» с мятой и эвкалиптом. Говорит:
– Хочу тебя завербовать, парень, в отдел специального назначения. На благо родины служить. Таких, как ты, сейчас много со сверхспособностями. Мы тебе полезное применение найдем. Будешь встречаться с людьми и все запоминать. Или следить за другими людьми и все запоминать. А иногда приходить в некие места и все запоминать. А потом мне рассказывать. Будешь вроде как супершпион. Разведчик, по-нашему.
Я согласился. Мне тогда нечего было делать: телевикторины с денежными призами закончились, я их все выиграл.
Серый мужик сказал, что мне нужно сначала пройти обучение в китайском монастыре. Я получил билет в Шанхай и пачку юаней в дорогу. В монастыре, сказал Серый, живет мастер Вэй – знаток мнемонических искусств. Он кому хочешь мозги вправит.
Десять месяцев я безвылазно провел в китайском монастыре в ежедневных тренировках с мастером Вэем. Мастер Вэй не говорил по-русски, он общался со мной исключительно жестами или на китайском. На рассвете он заставлял меня собирать рис в полях и повторять за ним китайские поговорки, днем он изнурял меня физическими упражнениями и обучал кунг-фу на крыше монастыря под палящим уданшаньским солнцем, на закате я кричал с Горы Мертвого Тигра что было сил, для очищения сознания, а перед сном мастер ставил передо мной свечу, чтобы я смотрел на ее пламя, пока не свалюсь спать естественным образом. Так повторялось изо дня в день. Иногда ночами он бил меня бамбуковой палкой и спрашивал за поговорки, которые мы учили в рисовом поле.
Мы почти не общались, хотя к концу обучения я уже неплохо понимал по-китайски. Но главное – у меня развились экстрасенсорные способности. Пределы моей памяти необъятно расширились: я мог на скорость сосчитать и запомнить количество рисинок в сорока стаканах и дословно процитировать любую строчку из «Дао дэ цзин». Внимание мое приобрело всеохватный характер: я оказался способен не глядя определить, на какую ветку сядет летящая птица и в какой из восьмидесяти монашеских рук спрятана монетка. Перед тем как покинуть китайский монастырь и отправиться служить на благо отчизны, мне предстояло сдать финальный экзамен.
Мне завязали глаза, посадили в телегу, запряженную лошадью породы гуан, и повезли. Потом мы шли пешком минут сорок. Наконец мастер Вэй ударил в гонг и велел рассказать все, что мне известно о нашем местонахождении. Я с готовностью сообщил, что мы находимся в соседнем монастыре, в тридцати километрах от Лючжоу. Монастырь, в который меня привели, построен в годы Шуньчжи и расширен на три корпуса в 1669 году при Канси, а совсем недавно реконструирован. В монастыре служат сорок монахов: пятнадцать венсэнов и двадцать пять усэнов. Настоятель монастыря Лю Юнсень в данный момент отдыхает в своей келье, поскольку вывихнул лодыжку во время прогулки по монастырскому саду позавчера. Этот сад сейчас окружает нас своими камелиями, хризантемами и ивами, ветки которых едва касаются пруда…
– Довольно болтовни! – прикрикнул мастер Вэй, но я считал в его голосе удовлетворение. – Теперь мы испытаем способности твоего тела.
Он ударил в гонг еще раз, и стоило мне снять повязку,
