они стояли вместе. Торговали сырами, которые варила Валя. Серго же умел их красиво нарезать. И знал как. Мягкие сыры – четвертинками, твердые – полосочками. Он так и говорил – «полосочками». Откуда в нем это взялось? Он уговаривал покупателей на сегодня брать немного, лучше завтра прийти снова за свежим сыром. Или за тем, который уже немного просолится. Да, лучше в бочке, в сыворотке, чем в холодильнике.
Серго спрашивал, когда будете сыр есть? Сегодня, завтра? Тогда лучше вот этот. На сколько человек рассчитываете? Просто порезать на тарелку и подать с зеленью или на пирог? Для Серго были важны нюансы. Он пока не узнает, кто приглашен на ужин – если родственники, то по какой линии, – не продаст. И какого возраста. Будут в основном мужчины или женщины? Если мужчины, то нужно обязательно взять копченый, для закуски самое оно. А женщины больше любят малосольный, совсем молодой. И все всегда оказывалось идеально, если послушаешь Серго и возьмешь, не споря. Для пирогов он отрезал другой сыр, еще и советовал – картошку можно не солить, сыр даст нужную соль, а в траву, если пирог с травой и сыром, соль можно и добавить, чтобы пирог не получился пресным. Трава много соли и специй любит.
– Тебе бы самому пироги печь, – усмехались покупательницы.
Серго пожимал плечами и ничего не отвечал. Но именно он, а не его жена Валя, знал все секреты идеальных пирогов с сыром. Однажды Феруза его послушала и испекла пирог с «двойным сыром» – посыпала еще сверху. Так никто никогда не делал. Но Серго так убедительно рассказывал, как это будет вкусно, что Феруза решила рискнуть. Да, это просто был вариант грузинских хачапури, о чем, как мне кажется, даже сам Серго не подозревал. В результате Феруза, пусть и только на время, но стала любимой снохой и великой кулинаркой, которая накормила родственников такими пирогами, что они языки проглотили. Даже ее свекровь, тетя Дана, считавшаяся непревзойденной стряпухой по части пирогов, тоже проглотила язык и, конечно, не могла этого так оставить. Она и распустила слух, что делать «двойной сыр» – чистое расточительство. Кто так делает? Да никто. Если хочешь хороший пирог, так сделай тесто тонким, почти прозрачным. И добавь побольше сыра в начинку. А если тесто толстое и начинка неудачная, тогда можно и сверху сыром сыпать, чтобы гости не заметили. Больше Феруза не пекла пирогов с «двойным сыром» и еще несколько недель приходила на базар заплаканная. Сыра брала меньше, а зелени больше – тетя Дана твердила, что только на пирогах со свекольной ботвой можно проверить искусность хозяйки. Серго в душе возмущался, но ничего не сказал. Хотя ему было обидно. Он сам любил такие пироги. И не понимал, кому мог помешать слой сыра сверху. Такой яркий, хрустящий по бокам. Как будто сразу два пирога ешь. Насыщенный вкус. Тем более что в начинку шел один вид сыра, мягкий, а сверху совсем другой, твердый или полутвердый. Но тетя Дана считала иначе. И она снова стала главной по пирогам в селе.
Спустя некоторое время, когда в их доме опять собирались гости, муж Ферузы попросил ее испечь тот пирог, но она наотрез отказалась. Да, вот что еще интересно: Ферузу, как и остальных девушек, вышедших замуж и переехавших в дом к мужьям, все называли «сноха», как раньше говорили о жене сына по отношению к его отцу, то есть свекру. Получается, мужчина все равно оставался главой семьи. И тетя Дана не могла назвать Ферузу невесткой, тоже именовала снохой. В общем, муж Ферузы решил не становиться между женой и матерью и отступил. Феруза опять горько плакала. Она ведь так надеялась, что хоть кто-нибудь из семьи встанет на ее защиту и признает, что ее пироги были вкуснее. Но даже ее свекр не пошел против жены, хотя ему пироги снохи понравились куда больше.
– Вот я умру, тогда и будешь решать, куда сыпать сыр, – заявила Ферузе тетя Дана. – Но это случится не скоро.
Да, тетя Дана отличалась завидным здоровьем и жизнелюбием. Ей было уже за семьдесят, но она успешно изводила всех своих невесток, то есть снох. Феруза была младшей, так что ей доставалось больше остальных. Тетя Дана ее просто измучила придирками по любому поводу. Феруза все время ходила заплаканная, никак не могла угодить свекрови, как ни пыталась. А тетя Дана, чувствуя покорность, только успевала находить поводы, чтобы придраться. Ферузу жалели всем селом, но что поделаешь – никто не вмешивался. Традиции. Сноха должна подчиняться свекрам. Даже если свекровь выгоняла сноху подметать двор в пять утра, когда у соседей еще петухи не проснулись. Тетя Дана требовала, чтобы Феруза не только подметала двор, но и поливала его каждый божий день. Чтобы ни одного листика или соринки не осталось. А еще пеняла, что Феруза никак не может забеременеть. Очень плохая сноха.
– Да как она забеременеет, если до позднего вечера отмывает сковородки, а в пять утра уже метет двор? – возмущалась бабушка Венера. Она могла себе позволить в силу возраста так разговаривать с тетей Даной.
– Мне свекровь не объясняла, когда я должна управляться по хозяйству, а когда беременеть, – отмахивалась тетя Дана.
– Если тебя свекровь изводила, это не значит, что ты должна на девочке отыгрываться – замечала бабушка Венера. – Ну, испекла она хорошие пироги, так радуйся. Гордись, что у тебя такая сноха. Зачем ревнуешь к пирогам?
Бабушка Венера, как всегда, попала в точку. Тетя Дана именно ревновала, не хотела, чтобы сноха заняла ее место у плиты. Пусть двор метет, белье стирает. Тяжелой работы в доме хватает.
Феруза действительно падала без ног и без рук поздно вечером, когда ее муж уже давно спал. И вставала до того, как тот проснется. У них и супружеской жизни не было. А когда?
Тетя Дана тем временем всем рассказывала, что собирается прожить еще лет десять и наконец воспитать сноху как положено. Пусть знает свое место. Ей уже все советовали отстать от Ферузы, хорошая же девочка, только слишком покорная, раз еще не взбунтовалась. Характера не хватает.
– Я бы тебя давно прибила, – говорила бабушка Венера тете Дане. – Дай мне уже поспать!
Бабушка Венера была их соседкой. И слышала, как в пять утра Феруза подметает двор, а вечером скребет сковородки и выносит грязную воду, в десятый раз за день перемыв везде полы.
Как всегда бывает в селе, любая случайная смерть обрастает подробностями и свидетелями. А потом и слухами, домыслами, которые и живут
