на базаре не появлялась. Она не понимала, как можно брать деньги за сыворотку. Серго говорил, что если есть спрос, то почему не продавать? Валя смотрела на мужа так, будто впервые его видела. Нет, ее муж не мог так говорить, рассуждать. Нельзя брать деньги за воздух, за сыворотку. Это же неправильно!
– Если люди считают твою сыворотку целебной, значит, это лекарство! – заявлял Серго и каждый день по чуть-чуть поднимал цену. Все молчали и платили. Когда Валя вернулась на базар и ей уже молча выкладывали деньги за сыворотку, она плакала. Отворачивалась и утирала слезы. Но с мужем и его бизнес-планом не спорила.
Только иногда Валя как бы застывала, замирала. К ней обращались покупательницы, она не сразу слышала. Потом извинялась и снова улыбалась своей доброй мягкой улыбкой. Иногда она подходила к бабушке Белле и усаживалась рядом с ней на ящик.
– Бабушка Белла, не могу, что мне делать? – спрашивала она.
– Дорогая, откуда мне знать? Если бы я знала, как жить, разве бы тут сейчас сидела? – отвечала бабушка Белла.
– Я его простила, а до сих пор больно.
– Дорогая, конечно, больно. Кому бы не было? – отвечала эхом бабушка.
– У нас общее дело, мы всегда вместе, как это разделить? – спрашивала Валя.
– Никак. Только по живому резать, – пожимала плечами бабушка Белла.
– Как мне успокоиться?
– Не знаю, дорогая, никто не знает.
Давно, много лет назад – а кажется, будто вчера, – у Серго случился роман. На этом самом базаре. Приехала женщина в гости к родственникам. Погостить на пару недель. Ходила на базар для развлечения, как на аттракцион. И увидела там Серго, а он увидел ее. Видимо, все-таки бывают такие встречи, когда две половинки, когда с первого взгляда, когда все так совпадает. Серго влюбился сразу же. Она через минуту. И так их унесло, что они никого и ничего не видели. Только друг на друга смотрели. Никто не знал, где они встречались и как. Но когда сталкивались на базаре, от них искры летели. Валя тогда болела, на базаре не появлялась. А Серго будто летал над прилавком. Торговал как никогда в жизни. Сыпал комплиментами, заговаривал новых покупателей. Недельный запас сыра распродавал за три дня. На базаре знали, что Серго товар распродал и исчез, но никто Вале не сообщал. Зачем? Кому хочется делать больно? Зачем приносить плохую весть первым? Другие найдутся. В этом случае другие не находились. Все знали, но молчали. Валя ничего не знала, даже не подозревала. Когда уже выздоровела и появилась на базаре, удивилась, увидев, что нового сыра нет, хотя она варила, еле стоя у плиты после болезни. Сыворотки в тазу тоже нет, хотя она специально сливала. И Серго нет. Она хотела узнать, где муж, но к прилавку тут же выстроилась очередь. Пришлось отпускать покупальниц. Серго опять переставил все кастрюли, она долго разбиралась, где уже вызревший, где молодой сыр. А тот, что совсем соленый, еще с прошлой недели остался, так никому и не отдал. Валя всегда отдавала – тем, кто захочет взять. Старый сыр был ничем не хуже нового. Только совсем соленый, совсем жгучий. Иногда сыр забирала бабушка Белла, она как раз любила такой – хорошо промаринованный. Говорила, такой в ее детстве был. Любила, чтобы сводило скулы и шибало в нос. Как и у меня от козьего сыра.
Серго не появился ни на следующий день, ни через два дня. Ни на базаре, ни дома. Валя, не зная, что делать, варила новый сыр, перекладывала старый, переливала сыворотку. Добавляла в сыр травы, перемешивала, перемывала, резала марлю, раскладывала слоями. Эти действия ее успокаивали, но совсем не думать о муже она не могла. Они прожили вместе уже двадцать лет, все дни – бок о бок. Рядом. И дома, и на базаре. Детей им бог не дал, хотя они очень хотели. Валя находила отдушину в племянницах – дети младшей сестры часто у них гостили.
Связь с той женщиной… Это была страсть, настоящая любовь. Валя набралась смелости и открыла глаза. Посмотрела на собственного мужа. Он был другим, совершенно. Не ее. Чужим. Он сверкал, искрился. Не ходил, а бегал. Улыбался, хохотал, как в молодости. Был счастлив. Не тихо счастлив, а весь его вид кричал об этом. Он был счастлив! Валя даже испугалась. Она никогда не видела мужа таким. Даже когда они были женихом и невестой, их чувства оставались тихими, нежными, не открытыми чужому миру. Сейчас же Серго всем своим видом кричал, что любит! Валя посмотрела на своего мужа и невольно им залюбовалась. И даже позавидовала. Хотела бы она чувствовать то же, так же искрить. С ней такое было, но давно, совсем в молодости и не с Серго. Когда она замирала и задыхалась. Когда не могла думать, спать, есть. Ничего не могла, когда рядом не было его. Но это была еще юношеская влюбленность, быстро сошедшая на нет. Валя знала, что ей никогда не позволят выйти замуж за Вадима, а тот и не собирался на ней жениться. Их семьи давно были в ссоре, несколько поколений, хотя уже никто даже из стариков не помнил, из-за чего случился разлад.
Но они не стали новыми Ромео и Джульеттой. Валя вспоминала, что чувство быстро прошло, когда она познакомилась с Серго. Он был старше, казался ей очень умным и красивым. У Вадима еще прыщи, а у Серго уже аккуратная бородка. У Вадима было сто планов на день и ни один не реализовался, а Серго серьезный, размеренный. Так что Валя сразу согласилась, когда Серго к ней посватался. И каждый день говорила себе, что сделала правильный выбор. Может, так себя убеждала, что в конце концов убедила? Ведь у нее с Серго не было такого, как с Вадимом. Даже сердце чаще не стучало. Всегда ровно. Она не волновалась перед свадьбой, не замирала от первых дней семейной жизни. Все было очень разумно. Мама говорила, что это хорошо. Отец был рад, что дочь нашла себе достойного мужа. Но испытывал ли Серго к ней хоть что-то? Валя не знала. Теперь уже не знала, когда видела своего мужа, с которым прожила столько лет, другим, совсем чужим. Влюбленным, страстным, по-юношески дурным. Он для нее такой был чужим. Как и она для него.
А что ей оставалось, если стоишь на базаре каждый божий день? Делать вид, что ничего не происходит? Что не слышишь сплетни? Не обращаешь внимания на кивки и шепотки? Оставалось просто жить. Так, как
