Кэнскэ, уже шагая с ним под руку по переулку мимо слегка обветшалых домов. Спот-герл, девочка-точка — такое прозвище она придумала сегодня для Хиро-тян. Одинокая точка в пустом пространстве. Ни одной прямой через нее не проходит. Вот что Намбара имела в виду. Кэнскэ признался, что идея ему не совсем ясна, хотя звучит прозвище неплохо.
— Очарование, в чем же источник ее очарования…
— Думаю, именно в том, что она, выражаясь образно, — точка. Никто и ничто ее не касается.
— Кажется, понимаю. Да, мне тоже к ней приблизиться непросто. Хороша!
Намбара неожиданно остановилась.
— Послушайте, вы мне нравитесь. Прочее не важно — если уж я влюбляюсь, то влюбляюсь без памяти.
Она говорила то, о чем совсем не думала, и испытывала при этом своего рода удовольствие.
— А вот вы определенно не точка.
— Разумеется! И в многоточия свои меня не вписывайте.
— Как же так получилось, что я буквально навязалась ему? Проститутка, которая продается за деньги. Госпожа Асия[81], которая ищет чувственных наслаждений. У подобных женщин имеются свои очевидные резоны. Но я не нуждалась в деньгах, меня толкнула к нему не страсть и, уж конечно, не любовь. Что-то иное… да, несомненно, мною двигало что-то иное. Вот только я не понимаю, что именно. Хораи Кэнскэ меня не любит. У него ко мне исключительно плотский интерес.
— Бедная Анан. Бедная-несчастная Анан, влюбленная в Нисину Рокуро!
— Такое чувство, будто это сиюминутный порыв, но нет: выходя из пансиона, я предупредила хозяев, что буду занята и к ночи не вернусь.
— А ведь Анан тебя отговаривала! Как это жестоко, Намбара Сугико!
— Неправда, Анан сама подвела Намбару к финальной черте. Своей любовью к Нисине она заставила ее связаться с Хораи Кэнскэ. Но почему же… Конечно: Хораи Кадзуко. Не примешиваются ли сюда чувства, адресованные ей? На них все замешано! Я хочу растоптать приукрашенную полуправду, которую она мне подсовывает. Хочу ощутить ее неподдельную ревность и ненависть!
— Расскажешь жене о том, что произошло?
— Ты против?
— Мне все равно.
Оба засмеялись. Но Кэнске, отсмеявшись, почувствовал, как по спине пробегает неприятный холодок. Страшная женщина. Вот о чем он подумал.
— Интересно, а что, если она узнает обо всем от меня?
— Она ведь может поделиться новостью с Рокуро.
— И что она ему скажет? Что ее собственный муж изменил ей с О-Суги?
— Какие у вас вообще отношения с Рокуро?
— «Какие отношения»? Глупый вопрос!
Назвать вопрос глупым не значит не него ответить. Это расплывчатая отговорка. Но восклицание «Глупость!» словно подтверждает сразу два противоположных варианта ответа. Так работает подсознание. Намбара Сугико часто прибегала к этой фразе: «Глупый вопрос!»
— Что же, выходит, когда ты говорила мне про влюбленность, ты лгала?
— Не лгала, я правда влюблена в тебя.
— То есть ты одновременно влюблена в двоих?
— В троих! Ты не посчитал свою жену.
— Но кого-то ты все равно предаешь. Кого же — Рокуро, мою жену или меня? Разве ты не видишь, что обманываешь чужое доверие?
— «Обманываешь», «предаешь»… Почему?
— Странная ты все-таки. Ну хорошо, вообрази: вы с Рокуро без памяти влюблены друг в друга. А Року-тян берет и заводит роман с кем-то еще — хотя бы с моей женой. Неужели ты в такой ситуации не почувствуешь себя обманутой? Наверняка начнешь ревновать.
— Нет, конечно! И обманутой себя не почувствую, и ревновать не стану. Представим — чисто теоретически! Ревность, на мой взгляд, возникает из-за недостаточной близости между влюбленными. Соответственно, поступки, ею продиктованные, все эти выяснения отношений с третьей стороной, ничего общего с настоящими любовными чувствами вообще не имеют.
— Но ты ведь, наверное, испытываешь настоящие чувства только к кому-то одному из троих — я имею в виду себя, жену и Рокуро?
— Я говорю про ситуацию в целом, а ты все относишь на мой счет! Что до моего нынешнего положения, то я ни с одним из вас настоящей близости не ощущаю. Сама я, может, и люблю, но не любима. А вот тебе я удивляюсь: ты в своем увлечении девочкой-точкой ничего оскорбительного для жены не видишь, из того, что произошло между нами, проблемы, судя по всему, не делаешь. Почему так? То ли потому, что вы с женой по-настоящему близки, то ли потому, что ты, как и я, ни в ком ответных чувств не наблюдаешь. Сто процентов: первый вариант.
— Не понимаю я тебя.
— Я догадываюсь, что тебе непонятно. Наверное, удивляет, что я люблю сразу троих? Так ведь ничто не мешает нам дарить любовь более чем одному человеку! А теперь заглянем поглубже в твое сердце. Даже если помимо жены у тебя будет множество женщин, все они послужат лишь удовлетворению физического желания, и девочка-точка закончит ровно так же — просто пока ты еще не можешь до нее дотянуться, но как только это случится, она сразу тебе наскучит, я в этом уверена.
— Мне все равно. Может, перестанем играть словами?
Хораи Кэнскэ нечего было сказать.
— Люди вечно пытаются прояснить то, что прояснить невозможно. Забавно, правда?
Намбаре тоже не хотелось продолжать словесные игры. Она с удивлением наблюдала за тем, как Анан начинает корчиться в судорогах.
Анан, в будущем разразится большой скандал — я с нетерпением жду этого! Любые средства, способные его приблизить, для меня хороши!
— Моя влюбленность, наверное, для тебя обременительна.
— Ничуть, я сам к тебе расположен.
— Вот и чудесно! Тогда мы, вероятно, сумеем договориться, как считаешь?
— О чем?
— Ну как же? О новых встречах.
— Я первым стану искать для них повод.
— В таком случае, пусть встреч будет как можно больше!
— Тебе это не доставит проблем? У тебя ведь есть Року-тян, надо будет встречаться еще и с ним.
— А у тебя девочка-точка, и та танцовщица, с которой мы столкнулись на днях в кабаре, и… ах, прости! Я, кажется, повторяюсь. В любом случае, хочется думать, что мы не станем друг для друга обузой.
Они обменялись номерами рабочих телефонов и разошлись. Было десять часов утра.
После расставания Хораи Кэнскэ испытал весьма странное чувство. Намбара Сугико. Что она вообще за женщина? Все непонятное обретает в наших глазах определенное очарование. До тех пор, пока тайна не разгадана, она вселяет беспокойство. Тем не менее удовольствие от совместной ночи — это всегда удовольствие. Хораи направился в контору.
Намбара Сугико, не переодеваясь, лишь забрав, по обыкновению, волосы в узел, поспешила на фабрику.
Вечером, освободившись от дел, она добежала до радиокомпании. Ей хотелось увидеться с Нисиной Рокуро. Хотелось доказать свои чувства к нему. На входе она назвала
