class="p1">— Именно так. Но я-то в тебя влюблена, так что ничуть не жалею. Хотя о том, как долго подобная связь продлится, судить не возьмусь.
— И ты не скажешь, что была бы счастлива взаимности?
— Не скажу, только подумаю. Как о таком скажешь!
— А может быть, я влюблен в тебя! Может, я собираюсь вызвать Рокуро на дуэль!
— Вызови, будь так любезен! — нарочито холодно отозвалась Намбара. Она считала банальным отвечать шуткой на шутку. К тому же, услышав в этой обстановке имя Нисины Рокуро, ощутила вдруг легкую грусть. Та часть, что подчинялась Анан, была уже очень велика. Увидев выражение лица Намбары, Хораи Кэнскэ удивился.
А ведь она это, похоже, серьезно. Сейчас я попрекаю жену супружеским статусом, но, кажется, стоит чуть зазеваться, и все закончится тем, что жена сама напомнит мне о моих обязательствах как главы семейства Хораи. Намбара Сугико в своих поступках безнадежно эгоистична.
— Кажется, в этой битве мне не победить.
Хораи Кэнскэ имел в виду свои отношения с Намбарой Сугико. А она подумала про соперничество между Хораи Кэнскэ и Нисиной Рокуро. Поэтому весело рассмеялась в ответ на его слова о вероятном поражении. Хораи Кэнскэ ее смех показался зловещим.
В этот раз на ночь в отеле они не остались.
Намбара Сугико сидела на втором этаже пансиона и курила одну сигарету за другой.
— Я ощутила внутреннее сопротивление. Анан внушила мне это чувство. А в состоянии экстаза я совершенно отчетливо различала Нисину Рокуро! У него был невероятно серьезный вид. Приятное для меня открытие.
— Что ты такое говоришь? Словно издеваешься над Анан! Анан должна как можно скорее увидеться с Нисиной Рокуро. При встрече она признается в том, что произошло между Намбарой Сугико и Хораи Кэнскэ.
— Не годится. Так не годится. Но до тех пор, пока мы не встретимся с Нисиной, с Хораи я тоже видеться не буду.
— Намбара Сугико, ты неразумная женщина!
— Да, Анан, наверное, я неразумная женщина.
Хораи Кадзуко в ожидании мужа — а она теперь действительно ждала его возвращения домой — громко пела, аккомпанируя себе на фортепиано. Намбара Сугико и Нисина Рокуро в «Калевале» не показывались. Госпожа Хораи сохраняла душевный покой, лишь оставаясь в центре всеобщего внимания, поэтому их молчание ее беспокоило — равно как и поведение мужа. Она сама поражалась собственному замешательству. Эта троица ее игнорировала. В глубине души Хораи Кадзуко уже поселилась неприязнь к Намбаре Сугико.
Хораи Кэнскэ вернулся домой последним поездом. Он был молчалив. И Хораи Кадзуко не решилась заговорить о Намбаре. Когда она заботливо помогала мужу переодеться, внутри у нее все дрожало. Она впервые испытывала чувства, свойственные преданным женам.
X
В среду, после недельного отсутствия, Нисина Рокуро вышел на работу. Он позвонил Анан из кафе, и Анан, как была — с зажатым в руке недописанным текстом для радиопередачи, сразу побежала к нему. Она собиралась рассказать Нисине Рокуро про Намбару Сугико. Но, едва увидев его лицо, запуталась в словах. Единственное, о чем они способны были говорить, это о радости встречи. В тот же день в семь вечера они встретились вновь. Оба хранили молчание. Все, что их тревожило, растворилось в объятиях. Анан совершенно позабыла о Намбаре Сугико, а вместе с ней и о Хораи Кэнскэ. Поэтому, прижавшись к груди Нисины, угрызений совести не испытывала. Ее опьяняло счастье. И Нисина Рокуро не вспоминал о том, что у него есть жена. Чувство вины перед Анан всплывало в памяти лишь как переживание далекого прошлого.
Анан буквально преобразилась — подняла голову, оживилась. Для Нисины Рокуро после того, как он оправился от болезни и ясно осознал свою любовную связь с Анан, тоже началась светлая полоса. Семейная жизнь с Такако уже не казалось ему чем-то мучительным. Он постоянно думал об Анан, но обществом Такако не тяготился. Намбара Сугико время от времени встречалась с Хораи Кэнскэ. Проводила с ним сладостные ночи — на эти часы ей удавалось стирать присутствие Анан. А все потому, что именно благодаря связи между Намбарой Сугико и Хораи Кэнскэ Анан смогла убедиться: их любовь с Нисиной Рокуро — чувство абсолютное.
Хораи Кэнскэ признался себе, что влюблен в Намбару. Однако, признаваясь в этой привязанности, он не забывал о своем статусе главы семейства. Иногда, наблюдая в Намбаре свежесть и молодость, которых недоставало его жене, отмечая, что с ней, в отличие от танцовщиц и девочек из бара, интересно разговаривать, он радовался про себя, что повстречал чудесную женщину. Но его любовь существовала в границах плотского желания. Кроме того, он не видел необходимости во что бы то ни стало разбираться в мотивах Намбары Сугико. Опасная женщина, но притягательная. Когда-нибудь она ему надоест. Вот, собственно, и все.
Лишь Хораи Кадзуко, единственная из всех, испытывала в эти дни, наполненные для остальных человеческим счастьем, недовольство. Муж, О-Суги, Року-тян — все от нее отдалились.
Наконец Хораи Кадзуко дошла до радиовещательной компании. И вызвала Нисину Рокуро.
— Почему ты перестал приходить?
— Я лежал дома больной. К тому же много дел накопилось.
— О-Суги тоже не заходит! Почему она не показывается?
— Ты спрашиваешь у меня? Я представления не имею.
— Но вы же видитесь с О-Суги?
— Бывает.
Она почувствовала, что вопросы ее звучат невразумительно. От нее, очевидно, отмахивались, как от досадной помехи, и это начинало всерьез раздражать.
— Послушай, я не собираюсь ничего говорить о том, что у вас с О-Суги происходит! Потому что люблю ее. Но я хочу, чтобы она ко мне пришла! Я хочу ее видеть!
— Так скажи об этом ей.
— Скажу, конечно!
Хораи Кадзуко открыла сумочку, бросила на стойку перед Нисиной вместе с чеком несколько купюр и покинула кафе, даже не попрощавшись. У нее не было времени размышлять о причинах собственного гнева. От радиокомпании она направилась прямиком в рабочий офис Намбары. Но, дойдя до офиса, решила вдруг, что встреча с Намбарой будет для нее слишком унизительной, поэтому тут же развернулась и пошла в «Калевалу».
Уж лучше склонить голову перед мужем, чем унижаться перед О-Суги!
Она решила нынче же вечером спросить про Намбару у Кэнскэ.
Однако в тот миг, когда она распахнула дверь «Калевалы», из глубины зала донесся радостный голос:
— Прости, давно не заходила!
Намбара Сугико.
— Вот это неожиданность! Да, давно. Как твои дела? Все в порядке?
Слова, как обычно, звучали вполне искренне, но на лице женщины читалась враждебность, которую она уже не могла скрыть.
— Совсем забегалась. Мы, кажется, больше двух недель не виделись? Это моя вина.
