class="p1">— Я волновалась!
Хораи Кадзуко с беспокойством подумала, уж не заметила ли Намбара Сугико ее смятения. И, сделав над собой усилие, с задором произнесла:
— Ты, похоже, указала муженьку от ворот поворот?
— Это шутка? Он как-то раз чуть не до смерти замучил меня дифирамбами в твой адрес.
Намбара Сугико поняла, что Хораи Кэнскэ жене в измене не сознался. А Хораи Кадзуко, получив такой ответ от младшей по возрасту, почувствовала раздражение — она решила, что над ней потешаются.
— Я только что заходила к Рокуро. Знаешь, он страстно в тебя влюблен. По нему сразу видно. И мужу моему ты нравишься. Чудесно, правда?
Намбара с удовольствием отметила про себя, что Хораи Кадзуко буквально не сводит с нее глаз.
— Скажи, что ты думаешь о моем муже?
— Думаю, что он хороший человек, хороший супруг. Думаю, вы с ним отличная пара.
— Вот как? А я считаю отличной парой Рокуро и его жену. Он очень к ней привязан!
Намбара Сугико светилась радостью.
— Ты не ревнуешь?
Намбара, не ответив, рассмеялась. Она жену Нисины Рокуро не знала. Не стремилась узнать. И проблемы из ее существования не делала. Познакомься Анан с женой Нисины, она, вероятно, приревновала бы к ней, поэтому, по мнению Намбары, куда спокойнее было держать их на расстоянии.
— Все-таки ты удивительная личность! Такая чуткая. Это в тебе особенно привлекает.
В этот момент Намбаре вдруг пришла в голову одна озорная идея.
— Хочется как-нибудь встретиться и выпить втроем — с тобой и твоим мужем.
Хораи Кадзуко выразила полное согласие. Точную дату выбрать сразу не смогли, но условились, что встреча состоится в ближайшее время. Госпожа Хораи пришла к выводу, что затея мужа не увенчалась успехом. И в самом деле повеселела.
Тем вечером Нисина Рокуро и Анан, потягивая виски, завели необычный разговор.
— Думаю, в игре на фортепиано важно интуитивное чувство, мгновенное озарение. Это не просто обостренная чувствительность, здесь другое — нужно до известной степени выйти за грань логического восприятия, иначе ничего не получится. До сих пор мне слишком часто приходилось полагаться на свою природную чуткость. Что-что, а чутье у Анан отменное! А затем пришло осознание, что судить о вещах, доверяясь одному лишь чутью, опасно. Если бы я, как и прежде, решала все по подсказке чувств, наши с тобой отношения продлились бы недолго. Счастье стало возможным только потому, что мне удалось понять тебя на каком-то другом уровне, интуитивно. Иногда все это представляется ужасно печальным. И все же знакомство с тобой, возможность проводить время вместе… Не подберу слова, надо попробовать выразить в музыке.
— Спасибо тебе, Анан! Я счастлив, — решительно произнес Нисина Рокуро, когда Анан еще даже не успела закончить последнюю фразу. — Да, я тоже счастлив. Мне кажется, наши с тобой отношения — это отдельный мир, о котором никто больше не знает. Он существует только для нас двоих. Давай постараемся его сохранить.
Анан уверенно кивнула. Ей хотелось указать Нисине Рокуро на одну сложность. Но она почувствовала, что желание это исходит, по-видимому, от Намбары Сугико, и промолчала. А спросить ей хотелось о том, насколько нематериальным ему видится этот мир. Если сейчас прервется их физическая связь, не зашатается ли он? Вот в чем вопрос.
На втором этаже пансиона Намбара Сугико проводила бессонную ночь.
— Любовь Анан такова, что не угаснет даже без посредства бренного тела Намбары Сугико. Но предлагать подобное — отвратительно. До чего Анан жалка!
— Ты хочешь знать, что ответит Нисина Рокуро, в этом все дело.
— Перестань, пожалуйста! Что бы он ни ответил, Анан все равно заслуживает жалости.
Анан упрашивала:
— Послушай, не встречайся больше с Хораи Кэнскэ. Ваша связь с ним открыла мне глаза на очень важные вещи. Мир Анан и Нисины Рокуро — это нечто абсолютное. Я получила тому подтверждение. Но раз уж я все поняла, Хораи Кэнскэ нам больше не нужен, верно?
— Но мой интерес к нему объясняется существованием Хораи Кадзуко! Правда, которую она преподносит. Аура роковой красавицы, которая ее окружает. Источник ее уверенности в себе. Я ни в чем еще не успела разобраться! Хотя не буду отрицать: подтверждение любви Анан и Нисины Рокуро стало еще более важным достижением.
— Бедная-несчастная Анан! Бывают часы, когда ее приходится стирать, — и это вовсе не часы работы. Это время радости!
Намбара Сугико не могла дольше отказывать Анан. Она была ошеломлена. Все ее существо целиком заняла Анан. Анан занимал один лишь Нисина Рокуро. Четы Хораи больше не существовало.
Той ночью, той же самой ночью, между супругами Хораи состоялась беседа.
— У тебя с О-Суги ничего не вышло. Так что придется покупать для меня жемчуг! Впрочем, до истечения оговоренного срока остается еще неделя… Ах, да, О-Суги предложила как-нибудь собраться и выпить вместе! Нам втроем. Можем устроить в следующую субботу настоящий званый ужин. Займем зал «Калевалы», часиков с семи, да-да, и Рокуро с женой тоже позовем!
Хораи Кадзуко была весела. Что ни говори, а она — супруга Хораи Кэнскэ. Получалось, что Кэнскэ жену все-таки обманул.
Теперь-mo я точно не смогу признаться ей в измене. Надо будет раскошелиться на жемчуга. Ладно, невеликие расходы. Похоже, отныне она будет только моей. Кто бы мог подумать: любящая женушка! Да, но вот следующая суббота… как бы на этом вечере ничего не произошло…
— Знаешь, дорогой, костюм я тебе все-таки закажу. Ты, вероятно, расстроен из-за того, что затея с изменой не удалась.
По правде, тем вечером, прибираясь в комнатах, готовя ужин, Хораи Кадзуко ждала, когда муж вернется домой. Успокоенная, поверившая мужу, она наконец отчетливо ощутила, что любит его, и обрадовалась этому.
— Я хочу закрыть «Калевалу». Потом, когда чуть отдохну, возьму побольше учеников и стану заниматься с ними дома. Сейчас как раз много желающих обучаться пению.
Хораи Кэнскэ усмехнулся. Он подумал, что Кадзуко мила, как никогда прежде. Впрочем, сам он отказываться от прогулок налево не собирался.
— Пойдем, — окликнул он жену, когда поднимался на второй этаж.
Прости меня, дорогой. Раньше я много тебе изменяла, но никого не любила. Мне просто приятно было осознавать, что я молода и красива.
Так приговаривала про себя Хораи Кадзуко, проглаживая костюм мужа.
XI
Хораи Кэнскэ решил, что до вечера следующей субботы непременно должен увидеться в Намбарой Сугико. Он позвонил ей. Намбары не оказалось на месте. Он позвонил снова. И снова ее не застал. Попросил, чтобы она ему перезвонила. Но ответного звонка не последовало. Он позвонил опять. Хотя уже понимал, что отношения их близятся к концу.
