Прошло три-четыре дня. Хораи Кадзуко специально посетила офис Намбары, чтобы передать ей приглашение. Намбара вынуждена была встретить дружелюбно настроенную Хораи улыбкой.
— Получив от тебя отказ, муж совсем пал духом! Меня это до того растрогало, что я решила слегка его поддержать. Я собираюсь продать кафе. Планирую всерьез заняться вокалом. Но мне хочется, чтобы мы виделись даже после закрытия «Калевалы». Ты ведь знаешь о моих чувствах, верно? Я с тобой предельно честна! И приглашаю тебя в субботу на ужин.
Привычные взгляды и слова, похожие на правду, не вызывали в Намбаре Сугико ни возражений, ни вопросов. Более того, даже обманутые надежды — а ей очень хотелось, чтобы Хораи Кадзуко обрушила на нее поток проклятий — не повергли ее в уныние.
Как бы то ни было, в Хораи Кадзуко произошла заметная перемена. Уверена, причиной всему мое появление — и, разумеется, связь между Намбарой Сугико и Хораи Кэнскэ. Увы, теперь эта супружеская пара не представляет никакого интереса! Впрочем, таков, вероятно, результат того, что Анан полностью вытеснила Намбару Сугико.
Хораи Кадзуко сообщила, что думает позвать также Нисину Рокуро. Но о том, что будет еще и его жена, умолчала.
— Передашь приглашение Рокуро? Скажи, пожалуйста, чтобы непременно приходил. К семи, в «Калевалу».
Из всех чувств к Намбаре в сердце Хораи Кадзуко сохранилась одна лишь обида. Она представляла, какой потерянный вид будет у Намбары на субботнем ужине. Хораи Кадзуко убедилась: Намбара Сугико и Нисина Рокуро любят друг друга. Поэтому ей захотелось показать Намбаре, что связь между супругами, против ожиданий, крепка, и так просто ее не разорвать. Она думала о том, какая ревность охватит Намбару Сугико при виде четы Нисина.
Встретившись с Нисиной Рокуро, Анан рассказала ему по приглашение.
— Ужасно тяжело будет встретиться с тобой при посторонних. Мне не хочется идти, но идти надо. Придется надеть маску: на время встречи Анан похоронит саму себя, и это печально.
— Мне самому идти не хочется. Однако иначе нельзя. Чтобы сохранить то, что существует между нами, нужно скрыть свое истинное лицо — другие ни о чем не должны догадаться. Как бы то ни было, давай сходим на этот ужин. Ты ведь, наверное, еще не знакома с мужем Хораи? Он очень приятный человек.
На секунду на поверхности показалась Намбара Сугико.
— Я видела его раз или два в «Калевале».
Голос прозвучал глухо. Анан хотела что-то сказать. Признаться. Однако Намбара Сугико отчаянным усилием подавила это желание.
Хораи Кэнскэ понимал: вот, наконец, и суббота. Но волнения больше не испытывал. Что Намбара Сугико сможет сказать? В присутствии Нисины. И все же молчание телефонного аппарата слегка раздражало. Впрочем, не важно: в любом случае, приближалась развязка.
Наступила суббота. Нисина Такако достала из почтового ящика срочное письмо. Произошло это, когда Нисина Рокуро уже ушел на работу.
«Простите великодушно за хлопоты, которые я недавно доставила Вам своим неожиданным визитом, и позвольте пригласить Вас на ужин, который состоится завтра, в субботу, в семь часов вечера. Очень буду Вас ждать. Понимаю, что приглашение внезапное, что обстоятельства, возможно, не позволят Вам его принять, и все же надеюсь, что Вы сможете прийти. Супругу Вашему я передам приглашение по телефону».
Карта с указанием места расположения «Калевалы» прилагалась. Такако сочла все это странным. Письмо было написано накануне. Время, отпечатанное в штемпельном оттиске, — шесть часов вечера. Но ведь в такой час можно было просто позвонить Рокуро и пригласить по телефону их обоих. Она подумала связаться с мужем, чтобы посоветоваться, как поступить. Но ей казалось, будто муж, а вместе с ним и Хораи Кадзуко, скрывают что-то сомнительное. И она вдруг решила, что пойдет в «Калевалу», — а за домом на время своего отсутствия попросит присмотреть младшую сестру, жившую неподалеку. Про Хораи Кадзуко ей было известно немногое, лишь то, что эта состоятельная замужняя дама прекрасно поет и живет где-то в Асии. Поэтому и про существование кафе с таким странным названием, «Калевала», она узнала впервые. Ситуация вызывала все больше вопросов. Однако Такако решила, что если примет приглашение и придет на ужин, многое, вероятно, прояснится. Во второй половине дня она сбегала в салон красоты — привела себя в порядок, достала из комода легкое кимоно без подкладки, у нижнего кимоно сменила воротничок и почувствовала, что теперь совершенно готова к выходу.
На дверях «Калевалы» в этот день была вывешена табличка «Не работает». Хораи Кадзуко красовалась в черном платье из шифона-бархата и жемчужном колье, которое день назад преподнес ей муж. Призвав на помощь своих девочек, она наготовила канапе, заказала прочие угощения и напитки. Из внутреннего помещения выкатили рояль, в зале переставили мебель, и кафе преобразилось. В вазу поставили огромный букет ярко-красных роз. Их доставили из магазина только утром, в подарок от Намбары Сугико. Хораи Кадзуко ожидала, что нынешняя встреча станет событием чрезвычайно любопытным. А сама она вновь окажется в центре внимания. В том, что гости придут, сомнений у нее не возникало. Завершив все приготовления к ужину, госпожа Хораи прошла к роялю и, тихонько что-то наигрывая, запела: сидя посреди заново убранного зала, она ощутила восторг. Ей вспомнилось собственное отражение в зеркале, на которое она недавно мимоходом взглянула.
Элегантна, словно миссис Симпсон![82]
На втором этаже пансиона Намбара Сугико облачалась в платье из тафты золотисто-коричневого цвета. Волосы она собрала сзади в высокий узел, придав им несколько более изысканную форму, нежели обычно. Затем надела серьги и браслет из крупных полукруглых жемчужин мабэ насыщенного медового цвета. Наклонив зеркало, поймала в нем свое отражение. Закрытый верх. Мягкое колыхание складок расклешенной юбки, переливы тоненьких полос рельефного узора ткани. Поверх платья Намбара набросила ажурную накидку-кейп из белой шерсти, надела золотистые туфли, взяла такого же цвета сумочку и спустилась вниз. Времени было уже много больше половины седьмого. Если сейчас поймать машину, она опоздает, наверное, минут на сорок. Намбара вышла из переулка на широкую улицу. Подождала минут пять. Рядом с ней остановилось свободное такси. Намбара села в машину, открыла сумочку и брызнула на кожу возле ушей духами, — она чуть не забыла об этом. Духи — вот и все, что сегодня напоминает об Анан. О ее запахе. Руки сжали крошечный флакон. У этих духов очень тонкий аромат, он быстро улетучивается. Собираясь на встречу с Нисиной, Анан непременно душилась ими, и к моменту, когда они расходились, аромат уже таял. Благодаря французским романам она знала, что запахи духов нередко становятся причиной трагедий.
— Анан, сегодня
