class="p1">Алиса стояла, зажмурившись.
Так хорошо было видеть ее улыбающейся.
– Нет, – я притянула ее за рукав и прошептала на ухо последние две строчки: девять слов, тридцать шесть букв.
Я очень сильно любила Таню в это мгновение. Я сжимала Алисино дрожащее плечо и что-то шептала ей на ухо, что-то доброе.
– Спасибо, – Алиса говорила еле слышно, так, что ее голос тонул в моей груди.
Я все поняла и обняла ее сильнее, сильнее, чтобы удержать, не дать улететь. Все будет лучше, все будет, все лучше будет, Алиса, Алиса, Алиса.
И только:
9 8 9 9
2 4 9 2
Глава шестнадцатая
Четверг, 10 мая, вечер
Алиса жила на станции метро «Войковская», на девятом этаже десятиэтажного дома. Чтобы найти ее дом в лабиринте точно таких же коробок, пришлось лезть в гугл-мапс.
В рюкзак, кроме учебников и тетради с рисунками, я положила бежевый конверт. В таких прячут документы агенты ФБР в фильмах про серийных убийц. Алиса написала мне рано утром, попросила его вернуть.
Я собиралась встать позже обычного, потому что Алиса отменила утреннюю встречу, но в шесть часов организм скомандовал: «Подъем!» Привычка. Первым делом я проверила ВКонтакте и, кроме Алисиного сообщения, прочитала новое Танино стихотворение:
Не беги по камням спотыкаясь
Не целуй мои тонкие пальцы
Только выброси все что осталось
Только звонкое хрупкое дай мне.
Вены вскроются, вскроются планы
И останется только подохнуть.
Я не знала, что она имела в виду. Отправлено в три утра. Я на всякий случай проверила – но нет, она не онлайн. Заснула, наверное, прямо на своем балконе. Я представила себе Таню, свернувшуюся калачиком под клетчатым пледом. На балконной плитке – кружка с холодным чаем. Colonial Earl Grey.
Любимый чай моей мамы. И Танин.
Шагая по мрачной московской улице, которая, казалось, еще не пробудилась от давно закончившейся зимы, я думала о том, что слово «Colonial» в названии чая наверняка означает Британские колонии в Индии. Британия, Англия: я быстро перебирала в голове «королевские квадраты» – мозг еще никогда не работал с такой скоростью. С самого утра, с последней строчки Таниного стихотворения, я не могла перестать думать о шифрах. Все складывалось в красивую картинку, которая все ярче сияла в уличной пустоте. Я была слишком возбуждена, чтобы стоять в лифте, и поэтому взбежала на девятый этаж по лестнице, вновь и вновь повторяя про себя: «Слава богу, что я бросила курить». Иначе легкие подвели бы.
– Привет, – сказала Алиса, открывая дверь.
Я оказалась в узком коридоре. Слева: вешалка, обувь на полу. Квартира была небольшая и ужасно чистая – мои ботинки оставили след на паркете, притом что я очень тщательно вытерла их при входе о полосатый коврик.
– Ты принесла конверт? – спросила Алиса, когда я разулась.
Конверт перекочевал из моего рюкзака к Алисе, и она тут же скрылась в какой-то комнате, а через мгновение снова появилась в коридоре, но уже без конверта. Я хотела рассказать ей о том, что разгадала тайну «королевских квадратов», но слова все никак не хотели складываться в предложения. Я вдруг испугалась, что моя догадка может противоречить тому, что придумал Алисин отец, а это могло ее очень сильно расстроить.
– Проходи, – она потянула меня за рукав.
Мы прошли в самый конец коридора и оказались в небольшой кухне. Здесь все было так же стерильно, как и в коридоре. Свет не горел.
– Мама много убирается, – объяснила Алиса, садясь к столу.
Я тоже села, не зная, что именно мы будем делать. Эта обстановка, такая домашняя, вдруг стала гнетущей. Я подумала о том, как страшно Алисе находиться дома одной.
– Ты хотела рассказать про своего папу, – сказала я наконец.
Пальцы потянулись к телефону в кармане. Я хотела написать Тане о своем открытии. О том, что стрельба в Ричмонде была всего лишь последним из серии преступлений, которые совершили два (я была уверена, что их было двое) агента МИ5.
– Угм, – Алиса кивнула.
Она, наверное, пыталась собраться с мыслями. Я же стала раскладывать по полочкам все то, что мне уже было известно. Это за полгода постоянных корпений над квадратами завелась привычка все нумеровать.
Первое. Алисин папа – шифровальщик? Криптограф? Умер, погиб в аварии.
Второе. Алиса попыталась покончить с собой и оставила записку, похожую на те, которыми занимался ее отец.
Третье. Алисин отец, возможно, разгадал один из «королевских квадратов».
Четвертое. Алиса говорит, что за ней следят.
– Сейчас я тебе что-то покажу, – сказала Алиса и встала.
Я хотела пойти за ней, но она махнула рукой и исчезла в коридоре.
Пятое. Нету пятого. Да и предыдущие пункты так себе. И вообще, сидя в этой слабоосвещенной, надраенной до блеска кухне, я вдруг увидела себя со стороны – ко мне уже полгода тянется совершенно несчастная девочка. А я стесняюсь ее спросить: «Почему ты пыталась с собой покончить? Почему вены резала? Объясни».
Причина ведь наверняка дурацкая. Почему-то раньше мне это в голову не приходило по-настоящему. Я сидела на Алисиной кухне и, словно на быстрой перемотке, просматривала последние полгода – бред какой-то, такое только присниться может. Какие шпионы? Какая криптография? Я поняла, что вопрос у меня остался всего один.
– Алис, – позвала я, – а что было в том конверте? Ты говорила, рисунки, да?
– Нет, – раздался приглушенный голос из коридора.
Что-то упало, может быть тяжелое пальто, а потом кухонная дверь открылась, и Алиса снова оказалась рядом. Одну руку она держала за спиной, другую же уперла в стенку невысокого холодильника, будто преграждая мне путь к выходу.
Первое. В город Ричмонд прибыли два агента МИ5. Они убили всех полицейских, находившихся в полицейском участке, вот только…
Второе. Одного из агентов ранил полицейский. Наверное, смертельно, поэтому они приняли решение оставить его в камере. В фильме «СТАККАТО» сцену стрельбы показали неправильно.
Третье. Это было как-то так.
Тюрьма, похожая на все те, в которых проводил свои интервью Холден Форд, «Охотник за разумом», год: 1976. По коридору идут двое людей в темной одежде. Шляпы надвинуты на глаза. В конце коридора – пустая камера.
Двое полицейских говорят о чем-то возле кулера. Незнакомцы, которые уже дошли до середины коридора, синхронно достают оружие и начинают стрелять. Бах-бах-бах. Бах-бах-бах. Бах-бах-бах. Девять выстрелов – девять трупов. Двое полицейских возле кулера, еще трое в коридоре. Трое в кабинетах. Девушка-секретарь там же. Вот только кто-то из полицейских успел выстрелить
