и ждет. Место выглядит сказочно, словно сошло со страниц книги, а с эльфийкой Мией в центре композиции волшебство буквально переполняет сцену. Я должен зарисовать это.
Не сводя с нее глаз, достаю из рюкзака скетчбук и карандаши. Дверь в дом открывает женщина с длинными вьющимися волосами. Крупными штрихами рисую свою эльфийку, пока она разговаривает с женщиной. Я набрасываю силуэт Мии ― смешной и симпатичный: волосы собраны в хвост; глаза ее, цвета темного меда, и так большие, но я делаю их еще больше, добавляю эльфийские ушки и эльфийскую же корону. И как раз в тот момент, когда я начинаю чувствовать себя немного виноватым за то, что нарисовал Мию без ее разрешения, звонит мобильник. У меня сердце чуть не выпрыгивает из груди. Смотрю на экран ― это Джош. Черт, он даже не знает, что я в Испании. Сердце колотится в груди так, что, кажется, сейчас сломает ребра. Я хочу ответить на звонок, но вдруг я понадоблюсь Мие? С каждой трелью я чувствую себя все более гадким и подлым, но так и не решаюсь отправить Джоша на голосовую почту. Пошлю-ка я ему фотку ― будет с чего начать разговор, и тогда я смогу все ему объяснить.
Навожу камеру мобильника на Мию, увеличиваю, и, как только я ее щелкаю, она поворачивается ко мне. Упс. Опускаю руку с мобильником, прижимаю ее к боку, машу Мие и выгляжу при этом как идиот. Мия прощается с женщиной и направляется в мою сторону. Я мигом сбрасываю фотку Джошу, подписываю: «Я в Испании. Потом все объясню». Подходит Мия.
Нужно быстренько сообразить отмазку. Нельзя даже позволить ей думать, что я тайком снимал ее (хотя вчера я сделал кучу снимков во время ее первой встречи с морем). Ей сейчас нужен настоящий друг, а не грязный извращенец.
Самым разумным было бы попросить ее попозировать мне, но я чувствую себя как-то неловко и не хочу, чтобы она меня неправильно поняла. Ночью, когда она спит, я использую ее фотки как основу для рисунков. Странно, но мне становится легче, как только карандаш касается бумаги, ― я будто попадаю в параллельное измерение, где я не убивал своего лучшего друга и где Джош все еще может ходить. Я не могу и не хочу прекращать рисовать ее.
– Не повезло? ― спрашиваю я Мию, когда она подходит ко мне.
Она качает головой, явно разочарованная:
– Эта женщина почти не говорит по-английски, и, насколько я поняла, она никогда не бывала за пределами Европы.
Я показываю ей снимок и с самым невинным видом говорю:
– Отправил родителям. Они попросили меня сделать несколько фоток, а эта улочка выглядит просто потрясающе, правда?
Боже, какой же я мерзкий лжец.
– О, ― говорит она, слегка опешив. ― А я-то подумала, что ты хочешь увековечить меня на одном из своих рисунков и тебе была нужна фотка, чтобы потом использовать ее как референс.
Гм. Черт.
– Что? ― лукаво спрашивает она. ― Ты думал, я не заметила?
Вот так вляпался!
Должно быть, у меня глупое лицо, потому что она смеется и говорит:
– Ты действительно думал, что я ничего не видела?
Кровь горячей волной приливает к моим щекам. Сейчас она скажет, что знает, как я тайком перерисовываю ее фотографии, и назовет меня извращенцем.
– В своем скетчбуке… Я знаю, вместо того чтобы спать, ты рисуешь часами каждую ночь.
– О, ― произношу я с нескрываемым облегчением. ― Ты об этом.
Теперь ее очередь удивляться:
– А ты о чем подумал?
– Неважно… ― отвечаю я, стараясь ничем себя не выдать.
Мия озадаченно пожимает плечами.
– Не возражаешь, если я гляну? ― Она указывает на мой скетчбук.
Ни в коем случае!
– Как-нибудь в другой раз, ― невозмутимым тоном отвечаю я. ― А сейчас пойдем лучше посмотрим местные достопримечательности ― это гораздо интереснее. Кроме того, нам надо решить, где мы будем ужинать.
– Ты сегодня странно ведешь себя с самого утра, ― приподнимает бровь Мия. ― Что-то случилось? Может, у тебя «синдром мужской раздражительности»? Я читала об этом в «Космо». У вас, парней, это случается раз в месяц из-за падения уровня тестостерона или чего-то в этом роде. Я не уловила всех деталей. Не думала, что так скоро столкнусь с его проявлениями.
– Ха-ха, с уровнем тестостерона у меня все в порядке, спасибо большое. Я просто становлюсь раздражительным, когда голоден.
Мия ведется на это, потому что сразу реагирует:
– Давай тогда в первую очередь решим эту проблему. Согласно моему путеводителю, тут совсем рядом готовят лучшие сэндвичи в городе.
Она достает буклет, который нам выдали в туристическом бюро, и указывает налево:
– Кажется, нам туда.
Я следую за ней, и мы присоединяемся к стайке туристов, которые бредут по узким извилистым улочкам еврейского квартала. Мы жадно впитываем все, что видим. Мия фотографирует все подряд, словно ей кажется, что это сон и она намерена унести с собой в явь каждую мельчайшую деталь. Я же мысленно фотографирую ее, чтобы потом нарисовать. Мы проходим мимо домов с арочными дверями и окнами, каменных фонтанов всех форм и размеров, сувенирных лавок, ресторанов и даже небольших художественных выставок, которые располагаются во внутренних двориках домов. Я провожу рукой по стене, завидуя этим камням. Сколько всего им довелось увидеть!
Узкая улочка выводит нас на прямоугольную площадь, стены домов здесь побелены. В одном углу площади находится ресторан с террасой, в другом ― парень с хвостиком стоит перед мольбертом и рисует. Пока Мия фотографирует площадь, я подхожу к художнику. Он делает портреты туристов, но у него также есть несколько очень хороших картин с видами города и других незнакомых мне мест. Рядом с ним, на земле, в специальном ящике, лежат самые разные краски. Ящик пестрит наклейками с флагами и названиями различных городов. Подходит Мия и говорит:
– Здорово, правда?
Я поворачиваюсь к ней, не вполне понимая, что она имеет в виду.
– Жить вот так, ― говорит она, указывая на наклейки. ― Я уверена, что он побывал во всех этих местах только на те деньги, которые заработал на своих картинах.
Я удивленно смотрю на нее, но она ничего не замечает и ― словно это самая крутая идея в мире ― с придыханием произносит:
– А ты никогда не думал о чем-то подобном?
Я смеюсь так, будто это не только самая крутая, но и самая глупая идея в мире. Мия бросает на меня обиженный взгляд.
– Да ладно, ладно, ― бормочу я. ― Ты же пошутила?
– Не вижу тут ничего смешного. Тебе
