Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

– И на том спасибо!

Она улыбнулась:

– Но я почему-то сопереживаю тебе, и… я думаю, мне бы хотелось узнать, чем я могу быть тебе полезна.

Когда он снова взглянул на нее, его накрыла волна эмоций – странная смесь желания и страха.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

Он замялся.

– Ты можешь сказать? – мягко повторила она.

– Мне страшно.

– Из-за чего?

– Из-за того, что я могу к тебе почувствовать.

– Вот ты опять, – сказала она с озорной ухмылкой, – со своей уязвимостью.

Они улыбнулись друг другу – и перевели разговор на менее волнующую тему.

Интерлюдия

Сказитель знал, что обречен.

Он предположил это, когда еще сидел в тесной тюремной камере, но теперь уверился в этом окончательно, лежа ниц перед императором, восседавшим за пышным столом, который ломился от яств. Владыка Поднебесной повелел ему рассказать увлекательную историю.

– Ну? – нетерпеливо бросил государь.

Несмотря на охвативший его ужас, сказитель приподнял голову ровно настолько, чтобы взглянуть на стареющего правителя, чье раздутое до безобразия тело было облачено в сверкающее алое одеяние, а щеки пылали от вина. Он напоминал жирного, уродливого, престарелого медведя. Глядя на него, сказитель почувствовал, как страх превращается в гнев, а затем из гнева разгорается в ярость.

«Значит, ты притащил меня сюда, чтобы я тебя развлекал перед тем, как ты меня казнишь, – подумал сказитель. – Ты дал мне миску похлебки, чтобы я мог найти силы рассказать тебе историю, в то время как сам пожираешь говядину, фазана и рыбу. Заставил меня умыться и облачиться в чистую одежду, чтобы я не испортил тебе аппетит зловонием. Проклинаю тебя. Проклинаю тысячу раз, десять тысяч раз».

– Ты что, оглох? – с раздражением спросил император.

«Да, я расскажу тебе историю, – подумал сказитель. – Но это не будет цепь баек, вплетенных одна в другую, с надеждой продержаться в живых тысячу и одну ночь. Нет. Я расскажу тебе всего одну историю – очень короткую. И она будет преследовать тебя в кошмарах, мерзавец».

– В трактире в деревенской глуши, – начал он вслух, – группа странников завела разговор за ужином.

••••

В трактире в деревенской глуши группа странников завела разговор за ужином. Компания была приятная, они пили вино и веселились всю ночь напролет – к немалому негодованию хозяина и остальных постояльцев. Поздним вечером один из странников заметил, что среди них затесался бледный, худощавый молодой человек, который за весь вечер не произнес ни слова, довольствуясь тем, что с безмятежной улыбкой слушал остальных. В хмельном угаре странник уже и не мог припомнить, как юноша оказался вместе с ними, ведь за ужином его точно не было.

– Откуда ты, малой? – спросил странник.

– Я из города Дождя, Тигра и Призрака, – ответил тот отстраненным тоном.

– Ха-ха! Какое же чудное название. И почему он так называется?

– Хочешь знать, почему наш город получил такое название? Я расскажу тебе историю…

••••

Прежде чем город стал называться городом Дождя, Тигра и Призрака, он носил обычное название, которое никто уже не помнит. Им правил здоровенный хулиган по прозвищу Красный Медведь-толстозад, который держал всех в страхе. Он забирал все пожитки у трудолюбивых людей, насиловал женщин и вынудил жителей построить для него огромный дом. Если кто-то осмеливался не подчиниться или возразить против зверств, правитель выхватывал меч, именовавшийся Медвежий хрен, и разрубал человека на месте. Многие семьи в городе оплакивали близких, несправедливо убитых этим бандитом. Он был истинным негодяем, которого следовало бы проклясть тысячу раз при жизни и еще тысячу в будущих воплощениях.

Однажды ночью, возвращаясь домой после очередной пьянки в доме удовольствий, Красный Медведь-толстозад услышал, как про него судачит группка стариков. Они сетовали на то, что Небеса не внемлют их молитвам и не покарали проклятого мерзавца за все сотворенное зло. В ярости правитель уже потянулся к Медвежьему хрену, чтобы перерезать их всех, но остановился, услышав, как один из стариков предлагает посоветоваться с неким Наставником трех звезд. Красный Медведь-толстозад раньше такого имени не слышал, и ему стало любопытно.

На следующий день расспросив о Наставнике трех звезд, Красный Медведь-толстозад узнал, что недавно в домике на окраине поселился старый ученый. Поговаривали, что это знаменитый человек, чье имя отражает его превосходство в трех областях: классической литературе, каллиграфии и магии. Одни говорили, что он когда-то занимал высокий пост, но был отправлен в ссылку глупым и жестоким императором за поругание власти. Другие утверждали, что он сам ушел со службы с большими почестями и переселился в город, чтобы оставить позади суеты Дитя Дракона. По слухам, он даже раздал все богатство бедным, чтобы жить скромно, как настоящий мудрец. Красному Медведю-толстозаду на все это было начхать, его интересовало лишь то, не станет ли старик его соперником, и потому он решил навестить ученого, чтобы тот понял, кто здесь хозяин.

Перед тем как отправиться к дому Наставника трех звезд, громила провел все утро, хвастаясь, что он с ним сделает. Поэтому за правителем увязалась целая толпа горожан, желавших поглядеть на представление. Красный Медведь-толстозад нашел старика сидящим на веранде скромного домика. Мудрец практиковался в каллиграфии, легко и изящно выписывая иероглифы алой тушью на желтой бумаге. Красный Медведь-толстозад громко потребовал, чтобы ученый вышел и поклонился ему.

– Может, когда-то ты и был важной шишкой, – нахально сказал Красный Медведь-толстозад, – но тут главный я, и ты будешь служить мне как старшему брату. А не то получишь кулаком в морду.

Горожане знали, что этот человек груб и опасен, но даже их шокировало хамство по отношению к столь уважаемому мудрецу.

– В дождливый день не стоит наносить визиты, – спокойно произнес Наставник трех звезд, не поднимая глаз от бумаги.

– Что ты несешь, старый безумец? – прорычал Красный Медведь-толстозад. – Какой еще дождь, когда солнце над головой?

Наставник трех звезд поднял желтый лист бумаги, на котором упражнялся в каллиграфии, и показал его громиле. На листе был выведен иероглиф «дождь» – аккуратный и совершенный. Затем старик легко подбросил лист в воздух, и тот, словно ожив, закружился и опустился на голову Красного Медведя-толстозада. В ту же секунду на него с небес хлынул ливень – тонкой струей, будто лился только на него одного. Верзила промок до нитки, а бумага растворилась. Все стоявшие вокруг были потрясены, да и сам Красный