отдать ей потерянную вещь.
Но не успеваю: между нами появляются сотрудники, заходящие внутрь здания. Я пытаюсь не потерять ее из виду, теперь она от меня на приличном расстоянии. Оливия идет по улицам города, разглядывая мельчайшие детали: на светофоре она поднимает глаза и рассматривает птичек, сидящих на ветке дерева, останавливается перед витриной антикварного магазина, чтобы полюбоваться выставленными на ней предметами.
Я сжимаю шарфик в руках. Можно отдать его сейчас, она как раз остановилась, и рядом никого нет. Но тут она сворачивает в безлюдный район, и я настораживаюсь. Я не понимаю, куда она идет, пока наконец не читаю вывеску. Городское кладбище.
Двое пожилых людей радостно здороваются с ней. Я неподвижно стою в сторонке, чтобы она меня не заметила. Они болтают несколько минут, потом она прощается с ними и идет в цветочный у входа.
– Как обычно?
Она кивает.
– Как обычно.
С момента, как она вышла из туалета, она улыбается, скрывая тьму, которую я видел и слышал. Флорист с улыбкой вручает ей букет синих тюльпанов. Оливия благодарит его, с уверенностью завсегдатая заходит на кладбище и подходит к небольшой могиле, покрытой синими тюльпанами.
– Сегодня я вспомнила тот самый звук… я так давно его не слышала.
Она шепчет, казалось бы, бессмысленную фразу. Я пытаюсь найти какую-то логику, подхожу на несколько шагов ближе и прячусь за деревом. С большим трудом мне удается прочитать надпись на памятнике.
ДЖЕК, ПОГИБ В АВТОКАТАСТРОФЕ,
ДРУГ, ЖЕНИХ И ЛЮБИМЫЙ СЫН
Оливия сидит и нежно гладит надгробие.
– Сегодня я вспомнила звук бьющейся машины… – повторяет она.
И еще раз я пытаюсь прочувствовать боль, которую она прячет, пытаюсь вдохнуть ее вместе с воздухом. Мне знакомо это чувство. Я начинаю понимать… возможно. Картинка становится четче.
– Я вспомнила звук твоего последнего вдоха. И не могу перестать думать, что в тот день, – она вздыхает, ее голос наполнен чувством вины, – я тоже должна была умереть.
Глава 10
В сказках не говорится, что конец становится счастливым не для всех. Не рассказывается о чувствах остальных – тех, за счет кого он случается. Сказки показывают лишь победу и пир главных героев, бессердечно скрывая горькую печаль тех, кому радоваться нечему.
Любовь торжествует, влюбленные женятся и «живут долго и счастливо».
Остальные исключены из этого финала. Для них все остается как было. По их венам по-прежнему течет боль.
Но как объяснить людям, благословленным счастливым концом, что любовь победителей не решает все проблемы? Это не значит мир и счастье для всех.
Долго и счастливо
Идгар
– Идгар, Идгар… проснись.
Я распахиваю глаза, дышу прерывисто. Я весь в поту, руки вытянуты вдоль тела, кулаки сжаты. Я моргаю, пытаясь выплыть из темноты, в которую падал. Я делаю глубокий вдох, тело дрожит. Пальцы цепляются за простыню, сознание заполнено нечеловеческими воплями.
Мама, сидя на краю кровати, встревоженно смотрит на меня.
– Так больше не может продолжаться. Посмотри, на кого ты стал похож…
Она протягивает руку, чтобы пригладить мне волосы. Я откатываюсь в сторону, так что она не успевает меня коснуться.
Я терпеть не могу этот взгляд, полный жалости, а она – то, с какой легкостью я отстраняюсь.
Я встаю с кровати.
– Я в порядке.
Иду в ванную, мама провожает меня взглядом, полным упрека. Я его избегаю, осознавая, что она никогда не поймет моего приговора. Я не собираюсь ничего ей объяснять, не хочу замарать ее теми видениями, которые являются перед моими глазами. Ведь у нее правильные защитные реакции, она возвышается над несчастьями и превращает их в надежду на счастливое будущее.
– Мы ждем тебя внизу.
Я ничего не говорю в ответ, включаю воду в душе. Наблюдаю, как с моих рук под струей горячей воды начинает стекать кровь. «Каждое утро одна и та же история». Но меня это больше так не впечатляет. Помню, как первые несколько дней я орал от ужаса: я видел кровь, которую никто больше не видел, я чувствовал, будто мои пальцы покрыты густой красной жидкостью. Каждое утро я тер кожу до боли. Прочь, проклятое пятно!
Я смотрю на свое отражение в зеркале: ничего не изменилось. Истерзанная душа не избежит вечного заточения. Невозможно вырваться из собственного сознания.
Дыхание выровнялось, руки больше не дрожат, кровь перестала капать с пальцев. Теперь я могу спуститься.
– Завтрак на столе. Я испекла блинчики.
Меня совсем не удивляет то, что я вижу: Билл, этот кровосос, сидит во главе стола, потягивая кофе. Наплевав на приличия, я сажусь, даже не поприветствовав его. Мама поворачивается к холодильнику, Билл неловко откашливается.
– Твоя мать сказала, что у тебя все неплохо в Big World News.
Я запихиваю в рот кусок булки, чтобы уклониться от ответа.
– Просто отлично! Будем надеяться, что его возьмут после стажировки, – мама протягивает мне стакан апельсинового сока.
– Обязательно возьмут! Идгар же крутой парень, по-другому и быть не может.
Меня смешат его неуклюжие попытки заслужить мое одобрение. Если бы он просто заткнулся, я был бы счастлив. «Билл и его миллиарды долларов». Он привык раздавать приказы миллионам своих подчиненных. Совсем не понимаю, что мама в нем нашла, кроме завышенной самооценки и наглости, с которой он выставляет напоказ свое богатство.
– Слушай, Идгар, мы хотим сходить сегодня вечером куда-нибудь вместе поужинать.
Я продолжаю жевать, уставившись в тарелку. Они не оставляют попыток дойти до жили долго и счастливо.
– Мы с твоей мамой хотим отпраздновать диплом твоего брата… Майклу было бы приятно.
Майкл. Вот в чем дело.
– Не понимаю, – бормочу я.
Мама садится рядом со мной.
– Что тут понимать? Мы можем заехать за тобой в офис, правда, Билл?
– Конечно. Будет классно отпраздновать всем вместе, там будут друзья Майкла, они очень хотят с тобой познакомиться.
Целое театральное представление. У меня вырывается нервный смех. Мама хмурится.
– Извините, я не хотел смеяться… но это просто безумие. Я не могу участвовать в этой сказке со счастливым концом, я абсолютно не к месту. Хотите строить счастливую семью – пожалуйста! Вам никто не запрещает. Но зачем вы меня туда тащите?
– Что за вопрос, Идгар! Ты мой сын…
– Был, – поправляю я.
Тень разочарования мелькает в ее глазах. Я встаю, я сыт по горло этим полным лицемерия утром.
– Я уже просил вас оставить меня в покое. Я не хочу быть частью этой семьи. Мама, ты имеешь право создать себе другой дом. Правда, живи с ними, если он тебя приглашает. Но не думай, что я поступлю
