но тут же резко посерьезнела. – Я тебе завидую. Серьезно. Женщина, которая тебя родила, оставила тебе дом и кафе. Повезло.
С 16 лет, когда нас обеих бросили родители, Чона всегда была такой: не обращала внимания на сотни вещей, которыми обладала сама, а завидовала единственной мелочи, что была у меня.
– А эти старухи кто?
– Местные, жители Кучжольчхори.
Я достала из шкафа что-то похожее на пижаму и протянула ей. Чона понизила голос почти до шепота:
– Здесь странно. Это что, какая-то секта? Знаешь, как в кино. Они модифицируют людей и используют как оружие.
– Странно – да. Эти женщины такими рождаются – их тела с возрастом становятся лишь крепче и сильней.
– Твоя мать тоже стала такой?
– Такой?
– Похожей на монстра.
– Они не монстры. И Ким Мёнхи родом не отсюда.
– Ким Мёнхи?
– Так ее звали.
– Какая бы ни была деревня, если она здесь жила, то должна была привезти и дочь. О, она, наверное, завела новую семью? Братья-сестры у тебя есть?
– Не говори о том, чего не знаешь.
– Ты ее защищаешь?
– У меня никогда не было матери, но, находясь здесь, я начинаю думать, что у Ким Мёнхи могли быть свои причины.
– Ах вот как ты заговорила, Хогу. Ты так изменилась. Кстати, эти старухи… немного жуткие. Они не нападают на людей?
– С чего бы?
Я решила не упоминать, что Ёнчхун отвесила мне подзатыльник в первый день в Кучжольчхори. Чона быстро потеряла интерес к фотографиям. Сбросила мокрые вещи и переоделась. Она долго позировала перед большим зеркалом, покачивая бедрами, возможно, ей понравилась одежда или то, как она в ней выглядит. Даже попыталась улыбнуться, слегка приподняв уголки ярко накрашенных губ.
– Учжольчхори или Кучжольчхори, местные или монстры. Кто их разберет. В любом случае здесь не так уж и плохо. А одежда твоей матери просто класс. Почти люкс. Мне нравится. Интересно, где моя мама. Хотелось бы, чтобы она умерла и оставила мне что-нибудь в наследство. Вот это было бы справедливо.
– Ты надолго приехала?
– Уже выгоняешь? Обидно.
– У тебя были проблемы? Зачем ты сюда приехала?
– Какие проблемы? Ты сама позвала меня. Кто бы не обрадовался, узнав, что человек, которого он считал мертвым, открывает бизнес.
– Если ты так рада, то почему не остановила, когда я сказала, что покончу с собой?
– Это же твой выбор, и я должна его уважать. Кто я такая, чтобы тебе мешать?
– Сама же сказала, что мы семья.
– Вот именно. Семья. А члены семьи поддерживают любые решения друг друга.
Чона даже не умылась, просто рухнула на единственную в доме кровать и сразу же отключилась. Будто это место по праву принадлежало только ей. Она громко храпела, словно не спала несколько дней, а ее накрашенные красной помадой губы словно парили в воздухе.
Я достала мокрую коробку с «запатентованным ферментом бодрости» и начала раскладывать содержимое. Вытащила влажные пакетики, насухо вытерла полотенцем и аккуратно положила в корзину.
Потом взяла плед, легла на диван в гостиной и зашла на страничку Чоны. Комментарии в постах о совместных закупках сплошь состояли из слов «возврат», «разоблачение» и «подозрение». Уже существовал и аккаунт с несколькими сотнями подписчиков, созданный пострадавшими покупателями, где люди собирали доказательства.
Я глубоко вздохнула и сердито посмотрела на храпящую Чону, вспомнив, что забыла ее предупредить, что в семь утра сюда после пробежки придут бабушки.
– Ай, не знаю. Подумаю об этом завтра.
Я натянула плед на голову и попыталась заснуть, но никак не получалось.
* * *
Я проснулась как в тумане. Глаза еще были закрыты, но обострившийся слух улавливал необычные звуки, доносившиеся снизу. Я открыла глаза и посмотрела на часы. Почти 7:15. Бабушки из клуба по бегу Кучжольчхори должны были уже прийти. Я резко села и посмотрела в сторону кровати. Чона исчезла. Я поспешила на первый этаж.
– Хаго, не знала, что ты ждешь гостей, – обратилась ко мне Кильчжа с ласковой улыбкой.
За столом сидели все бабушки из клуба, а между ними, заняв мое место, устроилась Чона. Когда она успела обыскать шкаф Ким Мёнхи, принять душ и накраситься, мне было непонятно, но выглядела она идеально.
– Я сначала удивилась, услышав, что вы с Хаго сестры. Совсем не похожи.
– Просто мы особенные, – тут же подхватила Чона. – Я и Хогу… ой, Хаго. С 16 лет полагаемся только друг на друга.
– Вот это и есть настоящая семья, – кивнула Кильчжа, нежно похлопав Чону по спине. – Кровное родство – не главное. Вы молодцы, детки.
Чона скорчила печальное лицо и крепко обняла бабушку. От той Чоны, что вчера рассматривала фотографии и называла жительниц Кучжольчхори монстрами или сектантками, не осталось и следа. Я знала ее давно, но каждый раз поражалась, с какой скоростью она менялась, вживаясь в роль, если ей это было нужно.
– Я так рада, что сюда приехала. Настоящий цифровой детокс в окружении прекрасных бабушек. Признаюсь, я… хотела покончить с собой. Буквально на днях собиралась прыгнуть с моста в Ханган. Висела на перилах, рыдала два часа. Пусть я и выгляжу веселой, но каждый день борюсь за выживание. Если бы Хаго не позвала меня, я бы уже лежала на дне реки в холодной воде. Семья ведь для того и нужна – чтобы поддерживать в трудные времена.
Чона бросила на меня лукавый взгляд и улыбнулась, затем плотнее прижалась к Кильчже и взяла ее за руку.
– Прямо как дочка с мамой, – сказала бабушка, которая выращивает морковь. А та, что растила финики по другую сторону горы Нынмансан, хлопнув себя по колену, добавила:
– Вот оно, как совпало! У Кильчжи уже есть зять, а теперь и дочка нашлась!
Казалось, никто не замечал, насколько мне все это неприятно. Чона уже разрезала ножницами пакетики с пищевой добавкой, которые я вчера аккуратно сложила в корзину, и угощала бабушек:
– Чтобы вы еще здоровее были, – улыбалась она. – Я в этом деле эксперт. Хотите, сделаем совместную закупку. Так выгоднее.
– Совместную закупку чего? – тут же заинтересовалась Вончжу и наклонилась вперед.
– Ты первая, кто нам здоровья желает! Ах-ха-ха! Хаго, забавные у тебя друзья, – вмешалась Ёнчхун, рассмеявшись от души.
Чона, будто только этого и ждала, начала в красках расписывать преимущество товаров, которые раньше продавала, разбрасываясь рекламными слоганами. Бабушки слушали с живым интересом.
Чона была словно крысолов из сказки: собирала вокруг себя людей, заставляя их смеяться, внимать ее словам и задавать вопросы. В Комнату встреч она никогда не возвращалась одна – всегда приводила бабушек или хотя бы игравшую на улице Таун, чтобы усадить их рядом и поболтать. Из-за этого, хотя Чона прожила в Кучжольчхори всего несколько дней, она знала деревню лучше, чем я после нескольких месяцев.
С
