Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками

Вот и в то воскресенье я по привычке забралась в трубу. Я раскрыла взятый с собой фотоальбом и рассматривала черно-белые фото, прислонившись к стенке трубы. Я залезла глубже обычного, так что здесь было довольно темно. Альбом был раскрыт на странице с несколькими десятками кошек на побережье. Благодаря четкому контрасту черного и белого эти фото можно было спокойно рассматривать даже при слабом свете.

Похоже, я сама не заметила, как заснула.

– О, да это же Мисоно! – сказал кто-то, заставив меня подскочить от удивления, и я ударилась головой о свод трубы.

– Ай, – вскрикнула я.

– Ой, прошу прощения, – извинился голос и тут же добавил: – Ну вот, теперь мы в расчете.

Потирая ушибленную голову, я посмотрела в сторону выхода из трубы. Парень – по-видимому, обладатель этого самого голоса – наклонился, явно собираясь забраться ко мне. Из-за солнца я не могла разглядеть его лица, но уже догадывалась, кто бы это мог быть.

Обладателем этого голоса мог быть только он – Нисино.

– А в этой трубе классно, – заметил парень, оказавшись рядом со мной.

Солнце уже почти село. Мои глаза привыкли к темноте, так что я довольно четко видела силуэт Нисино, а вот для него в плохо освещенной трубе, должно быть, царила кромешная тьма. Нащупав во мраке стену трубы, парень облокотился о нее.

– Я тоже люблю такие трубы, – поделился Нисино, – так что по воскресеньям я обычно их и обхожу.

– А тебе они всегда нравились? – удивленно спросила я. – Странный ты, однако.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, так что я отлично чувствовала тепло его тела. Даже вдвоем в трубе было очень спокойно. Точно так же спокойно, как одной. Как будто рядом со мной не сидел совершенно посторонний человек. Это чувство немного походило на то, какое возникает у меня во время секса.

– Простите за тот раз, – сказал Нисино, вглядываясь в мое лицо.

Похоже, он уже привык к окружающей темноте. Его пальцы касались моей челки.

– Какой тот раз?

– Ну, когда я задал тот странный вопрос.

– Ладно сам вопрос – я вот не поняла, с чего ты вообще решил, что имеешь право что-то говорить о моей сексуальной жизни, если мы даже толком не знакомы, – отреагировала я.

– Да мне Минагава рассказал.

– Понятно, – сказала я.

С Минагавой я, помнится, провела прошлый понедельник. Или это был вторник?.. Точнее я вспомнить не могла. Минагава был одним из двоих знакомых парней с экономического факультета. Я всегда подозревала его в некотором неблагоразумии, а теперь, похоже, мои подозрения подтвердились.

– А все-таки, зачем было спрашивать так прямо? – поинтересовалась я после недолгого молчания.

– Мне было слишком любопытно, – ответил Нисино.

Глаза его были широко раскрыты – точно так же, как тогда, когда он впервые обратился ко мне с вопросом.

– И что же ты так хотел узнать?

– Как полюбить кого-нибудь.

– Чего? – переспросила я.

Нашел время и место для таких важных вопросов!.. Нет, правда, о чем вообще думает этот парень?..

Я даже начала икать от удивления. Я сильно икнула несколько раз подряд, а потом икала уже тише и с небольшими паузами.

– Никак не успокаивается, – заметил Нисино, подавляя смешок.

– Ага, все никак не перестану икать, – ответила я в перерыве между приступами икоты.

– Помочь? – предложил он и тут же приподнял мой подбородок, приближаясь своими губами к моим, а потом засунул язык мне в рот.

Какое-то время Нисино целовал меня, по-всякому двигая языком.

– Что-то не помогло, – сказала я, когда парень наконец отпустил меня.

Нисино надул щеки:

– Ничего-то у меня не выходит – даже икоту остановить не могу…

Парень выглядел очень расстроенным. Мне сначала показалось, что он просто шутит, но очень может быть, что Нисино абсолютно серьезен.

– Ну ты… – рассмеялась я, хлопая его по надутым щекам.

Я вдруг поняла, что этот парень вызывает у меня жгучее любопытство.

– Может, пойдем ко мне? – быстро предложила я.

– Давайте, – ответил Нисино.

Мы ползком выбрались из трубы. На улице уже совсем стемнело. Икать я все-таки перестала.

Но в тот день мы с Нисино сексом не занимались.

Я угостила парня ужином, состоявшим из тушеной картошки, сделанной днем, и яичницы с ветчиной, а также супа мисо[20] с тофу[21].

Видимо, в день, отведенный для отдыха, я подсознательно избегала и секса.

Вместо этого я слушала рассказ Нисино о себе.

– Я понимаю, что при первой встрече такое не рассказывают, да и сам я, если честно, обычно стараюсь ничего не говорить, – начал он.

– Ну, встреча-то у нас не первая, – поправила я, и Нисино согласно кивнул.

Глаза его снова были широко раскрыты.

– Это верно. Но мне кажется, что я для вас все равно почти незнакомец. Просто…

Он задумчиво склонил голову.

«Ну и чудак», – подумала я.

Нисино казался мне привлекательным, но каким-то неправильным.

– Просто… Мне вы не кажетесь незнакомкой. Мы как будто давно знакомы и очень близки, – тихо продолжил Нисино.

– Чего? – переспросила я.

В трубе у меня было точно такое же чувство – я снова поймала себя на мысли, что Нисино уж очень неожиданно уходит в какой-то свой собственный мир.

– Прошу прощения, – самым искренним тоном извинился парень. – Просто с Нодзоми Мисоно я давно знаком. Я не имею в виду личное знакомство. В общем, я понимаю ваше замешательство. Но все-таки…

И после этого «все-таки» он поведал историю, сводящуюся в целом к следующему.

У Нисино была сестра, которая старше него на двенадцать лет. Она вышла замуж, когда ее младший брат еще учился в начальной школе. Через несколько лет у нее родилась девочка. Через полгода малышка внезапно скончалась от врожденного порока сердца. После этой трагедии и без того не слишком стабильный брак распался. Сестра Нисино после потери ребенка сильно сдала и в итоге вернулась в родительский дом. А три года назад, когда сам Нисино учился в первом классе старшей школы, она покончила с собой.

Из-за чувства вины и сожаления о том, что он многого не сделал для сестры, ему даже начало казаться, что он, вероятно, любил ее не как сестру, а как женщину.

А я, Нодзоми Мисоно, внешне очень на нее похожа.

– Понятно, – осторожно сказала я, когда Нисино закончил свое повествование.

Я даже не думала, что за его идеальной кожей без единого пятнышка и за здоровым мускулистым телом скрывалась такая история.

И историю эту он рассказывал, с невероятным аппетитом поглощая яичницу с