Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками

– Кошмар какой, – еще более осторожно сказала я.

Я вообще никогда не умела давать советы, и по поводу чувств к родной сестре, разумеется, ничего умного сказать не могла.

Нисино выглядел таким рассеянным, что я спросила:

– Может, займемся любовью?

Возможно, это его безучастное состояние немного напугало меня.

– Нет. Не могу. По крайней мере – пока. Я еще не знаю, хотел ли я сделать это с родной сестрой, – серьезно ответил Нисино.

Я хотела было напомнить ему, что я не его сестра, но промолчала.

Нисино взял яблоко из корзинки на столе и теперь рассеянно крутил фрукт в руках.

– Давай почищу? – предложила я.

– Пожалуйста, – попросил он и тут же продолжил: – Если можно, сделайте из него зайчика. Ну, знаете, чтобы шкурка торчала, как заячьи уши.

– Хорошо. Правда, не уверена, что у меня получится, – сказала я и начала чистить яблоко.

Нисино с радостным видом наблюдал за движениями моих рук.

– Сестра раньше часто делала яблочных зайчиков, – произнес парень, улыбаясь.

– Что? – удивилась я.

Нисино снова широко раскрыл глаза.

– Нет-нет, я прекрасно все понимаю. Ничего подозрительного и в мыслях не было!

– Да говорила же, – после небольшой паузы нарочито весело сказала я, – сама эта формулировка звучит максимально подозрительно!

Когда напряжение последних минут на миг спало, я чуть было не выронила нож. Перехватив нож поудобнее, так чтобы Нисино не заметил моей оплошности, я сделала двух яблочных зайчиков и положила их на стол перед парнем. Две оставшиеся четвертинки я очистила полностью и съела сама. Какое-то время комната была наполнена хрустом поедаемых яблок.

– Но почему? – спросил Нисино.

На следующий день мы с ним все-таки переспали, хоть он и говорил, что пока не может этого сделать.

Я никак не могла придумать, как бы выгнать явно загостившегося Нисино, но в итоге отказалась от этой мысли и позволила ему остаться. И это несмотря на то, что ночевать я позволяла лишь женатому Мунакате – просто потому, что едва ли у семейного человека это войдет в привычку.

Половое влечение у Нисино оказалось ничуть не хуже аппетита.

Мунаката говорил, что все парни около двадцати лет от роду постоянно хотят секса, но тут уж все зависит от конкретного человека. Кто-то не уступал Нисино, а кто-то почти не чувствовал возбуждения. Но Нисино отличался от других. Его сексуальность была какой-то более зрелой, что ли. Была в нем какая-то настойчивость, которой я больше ни у кого не видела.

Конечно, настойчивость не всегда означает хороший секс, но заниматься любовью с Нисино мне понравилось. Я рассеянно подумала, что этого парня ждет большое будущее.

«Какое это такое большое будущее?» – спросила я сама себя и захихикала.

– Чего смешного? – спросил Нисино.

– Да так, – ответила я.

Парень выглядел недовольным. В этом он от обычных парней не отличался.

– А все-таки, почему вы спите с таким количеством разных парней? – медленно спросил Нисино, натянув одеяло до подбородка, совершенно обессиленный и готовый в любой момент уснуть.

– А сам-то ты чего? Как же Каноко? – в ответ вопросила я.

– Ой, – как-то испуганно сказал Нисино, – это что же получается – я ей изменил?..

– Глупости, – ответила я, нахмурив брови.

Ситуация была довольно смешной, но мне смеяться не хотелось. Все потому, что парень явно искренне испугался. На какое-то время он совершенно забыл о существовании Каноко.

– Мы с тобой не настолько близки, чтобы это считалось изменой, – резко сказала я. Я все-таки беспокоилась о Каноко. Никакой неприязни к ней у меня не было: если кто в этой ситуации и заслуживал ненависти, так это сам Нисино.

– Но мне не хотелось бы ограничиваться одним разом, – заметил парень.

– Тут уж как повезет, – ровным тоном ответила я.

Я вспомнила, как Нисино спросил, как полюбить кого-нибудь.

«У тебя и так это отлично получается», – язвительно подумала я.

Мне подумалось, что ему все дается слишком легко. В тот момент этот чересчур идеальный парень меня здорово раздражал. Меня бесило все – даже то, что мне понравился секс с ним. Я хотела было сказать, чтобы он уходил, но так ничего и не сказала – просто потому, что знала: неприязнь к Нисино означала неприязнь и к себе самой.

Нисино – человек холодный. Но с теплой подкладкой. И это даже хуже, чем если бы он был просто холодным. Я это знаю, потому что у меня похожая ситуация: даже если мне кажется, что я люблю каждого, с кем хоть раз переспала, на самом деле мне, наверное, не нравится вообще никто из них.

– Твоя сестра расстроится, – сказала я.

Нисино переменился в лице.

– Какая вы жестокая, – пробормотал он.

– Так и есть, – с улыбочкой ответила я.

Нисино оделся и вышел. Еще долго я не получала от него ни единой весточки.

Список моих сексуальных партнеров понемногу обновлялся.

Сначала из него выпал Минагава (я сама отдалилась, устав от его неблагоразумия), Канэко выпустился из университета и уехал, Мунаката был слишком занят на работе, так что их место заняли Хакодзаки, Тайсё и Нодзуэ. Когда к ним добавились Нэкота и Минаката, в списке моих любимых мальчиков оказалось рекордное количество имен, но к четвертому курсу все немного успокоилось.

Одним моим партнерам я призналась, что одновременно встречаюсь с несколькими парнями, другие же, даже если что-то и подозревали, оставались в неведении. Решение о том, кому признаваться, а кому – нет, я принимала исходя из характера каждого парня.

Среди тех, кому я посчитала нужным все рассказать, никто не высказывал особого протеста по поводу того, что я встречаюсь с кем-то еще. Не знаю, означало ли это, что они просто были не слишком привязаны ко мне, или было признаком их свободолюбия, но одно я могу сказать точно – в людях я разбиралась достаточно неплохо. Была, правда, одна ошибка – Минагава, которого я в итоге сама же и бросила.

В общем, я жила обычной жизнью, практически позабыв про Нисино. Поэтому я здорово удивилась, вновь встретив его где-то через год после того, как мы сидели в трубе и на следующий день переспали.

Повстречались мы в туалете бара, расположенного недалеко от университета. Туалет там был один, так что пользовались им все, независимо от пола.

– Нодзоми, я чувствую какую-то пустоту, – только увидев меня, сказал он таким тоном, будто расстались мы только вчера.

Он, как обычно, легко уходил в собственный мир.

– Что, правда? – холодно