фамилию.
– Вы по поводу заказа композиции в честь открытия?
– Все так.
Юуки из «Чайной розы» не ошиблась, когда описала женщину как «непринужденную» и «немного отрешенную». Но в первую очередь Кикуко мысленно сравнила Сагаэ с цветами сакуры: «изящность», «утонченность» и «женственность», приписываемые сакуре в словаре цветов, как нельзя лучше описывали образ Сагаэ.
– Пока я ехала с работы в электричке, никак не могла перестать смотреть на фото заказа. Больше всего мне понравились переходы между оттенками фиолетового, очень грамотно подобраны.
– Большое спасибо! – комплимент так обрадовал Кикуко, что она не сдержалась и смущенно добавила: – Композицию делала я.
– Неужели вы еще и доставкой занимаетесь?
– Да.
– Мне очень жаль, что вам пришлось потратить время впустую.
– Нет, что вы!
Однако Сагаэ низко поклонилась в знак извинения, из-за чего Кикуко растерялась еще сильнее.
– Уму непостижимо – отказаться от такого замечательного букета! Раз ему так сильно не понравились цветы, мог сам выбросить. Как всегда, даже не подумал о том, сколько дискомфорта доставляет другим людям. Еще раз, мне очень жаль. Итак, остались ли цветы, которые он не принял? Я подумала забрать их себе, если они у вас.
– К сожалению, мы разобрали композицию.
– Неужели?
– Прошу прощения за неудобство, – поспешила извиниться Кикуко. Сожаление в голосе Сагаэ звучало искренним.
– Ничего страшного. Это мне стоило предупредить, что я приеду забрать букет. Но, раз уж я тут, куплю себе что-нибудь, – с этими словами женщина окинула взглядом торговый зал. – Вижу, здесь много мимоз. Это в честь завтрашнего праздника?
– Да. Вы знаете об этом празднике?
– Моя бывшая одногруппница сейчас работает в Италии, а я узнала об этом празднике через ее страничку в интернете. В этот день мужчины не только дарят женщинам мимозы, но и берут на себя дела по дому, в то время как их дамы сердца отдыхают.
Кикуко собиралась снова похвалить этот праздник, но Сагаэ внезапно сменила направление:
– Вам не кажется странным, что женщина может позволить себе отдыхать только один день в году?
Пока Сагаэ не спросила, Кикуко не задумывалась об этом. «И правда», – кивнула она в ответ.
– Так или иначе, сейчас мне не на кого переложить ни работу, ни дела по дому. И мимозу никто не подарит… Пожалуй, куплю сама. Не могли бы вы помочь мне выбрать что-нибудь еще?
Кикуко подобрала для нее небольшую связку из трех тюльпанов разных сортов: махровую «Маргариту» пурпурного цвета, двухцветный бело-желтый «Флэйминг кокетт» и белый «Флэйминг флаг» с фиолетовыми прожилками. Затем – два вида анемон: лиловую «Мону Лизу» с лепестками волнистой формы и белую «Порто» с цветками побольше. К букету добавила пару ветвей эвкалипта и, наконец, ранее выбранную ветвь бобовой мимозы.
– Сколько с меня?
– 2000 иен, включая налог.
– Как дешево!
На самом деле букет стоил 3000 иен. Но до этого Сагаэ уже оплатила заказ на сумму 20 000 иен, к которой Кикуко мысленно прибавила стоимость мини-букетов, получившихся из остатков разобранной композиции.
Если подумать, новый букет можно было бы отдать бесплатно.
Встав за рабочий стол, Кикуко начала собирать букет: подрезать стебли, удалять лишние листья, а затем аккуратно расставлять бутоны по цвету.
– Вам очень идет этот палантин, – сказала Кикуко, не отрываясь от работы. Слова вышли сами собой; не лесть, а искренний комплимент. – Этот ненавязчивый оттенок розового очень красивый.
– Благодарю, – лучезарно улыбнулась Сагаэ, – на самом деле для его покраски я использовала ветви сакуры.
– Не цветы, а ветви?
– Красящий раствор делается путем нарезания ветвей с почками. Затем их много раз кипятят и остужают. Это платье, к слову, окрашено раствором из листвы и стеблей полыни. Я добивалась того, чтобы на первый взгляд оно казалось желтым, но имело бы зеленоватый оттенок. К сожалению, эффект трудно заметить без естественного освещения.
По словам Юуки, Сагаэ была бывшим директором «Заходит солнце» – бренда, который специализировался на окрашивании тканей с помощью натуральных красок. А потом она, видимо, отошла от дел. Если это правда, выходит, Сагаэ до сих пор использовала натуральное окрашивание тканей просто для личных целей? Хотя гораздо интереснее другое: что произошло между ней и Котани? Однако Кикуко не была готова к таким глубоким разговорам. Наконец, собрав букет, она начала заворачивать его в целлофан и оберточную бумагу.
– Когда вы посетили «Заходит солнце», на Котани был фиолетовый костюм?
Кикуко растерялась, когда Сагаэ первая вспомнила о Котани, но кивнула.
– Название «Заходит солнце» пошло от танка Принцессы Нукада из антологии «Манъёсю». Оно звучит так: «Заходит солнце. Просторы мурасаки, места охоты, и ты. Украдкой машешь мне на прощанье». «Мурасаки», о которых писала Принцесса Нукада – это такое растение, из ее корней получают фиолетовый цвет. Именно им была окрашена одежда Котани. Если точнее, «Мурасаки», из которого получают краску, – близкородственное растение из Китая, а цветы, о которых писала Принцесса Нукада, – сейчас вымирающий вид. Я всегда мечтала попробовать окрасить одежду именно японским мурасаки, поэтому вступила в группу по его сохранению и начала выращивать. Впрочем, пока что цветы растут не очень хорошо, поэтому я еще не осуществила свою мечту. Когда я была частью «Заходит солнце», мне часто помогали волонтеры, но не сейчас…
– Вы работали в «Заходит солнце»?
Кикуко уже знала ответ, просто воспользовалась случаем, чтобы узнать побольше.
– Не то чтобы работала. На самом деле мы с Котани были одногруппниками в Университете Дизайна и Моды и семь лет назад основали бренд после выпуска. Поскольку слово «мурасаки», то есть «фиолетовый», уже есть в танка, я предложила назвать магазин «Заходит солнце». Клиент видит табличку: «Заходит солнце», затем входит в магазин и замечает «просторы мурасаки», глядя на фиолетовый интерьер…
– Почему вы оставили бренд?
– Мне хотелось заниматься пошивом одежды только из натурально окрашенных тканей. На то, чтобы сделать даже небольшую партию товара, уходит много времени и сил, из-за чего продукция продается по высокой цене. Я все равно хотела продолжать. Из-за этого, когда мы только начинали, могли позволить себе снимать в аренду лишь маленький торговый зал рядом с мастерской. Тем не менее людям понравились наши товары, продажи выросли, и мы стали нанимать персонал, а вскоре Котани расширил зал и даже заговорил об открытии второго магазина. Я давала интервью журналам, газетам и новостным порталам в Сети и была так рада, что о нас узнавало все больше и больше людей, – даже больше, чем я когда-либо представляла! И когда зашел разговор о расширении, я согласилась, ведь бизнес должен расти. На самом деле с открытием второго магазина потребовалось производить больше товаров, и у нас с Котани возникли разногласия. Ему хотелось наладить массовое производство и увеличивать
