кресло. В этот момент Хораи Кадзуко залпом осушила стоявший рядом бокал и истерически захохотала.
XII
Анан не сможет жить дальше. Ослепительный миг, воплотивший такое великое счастье, не повторится уже никогда. «Анан», — позвал ты. Вот он, миг счастливейший, миг блистательный.
Ножницы, ткань, платье
Пьеса
Действующие лица
МАНЕКЕН
ТАНИГАВА СУВАКО
Бюро, раскройный стол, стул, другие предметы меблировки — повсюду беспорядок; с правой стороны — портновский манекен-торс, отрез материи, тут и там лежат какие-то вещи, в глубине комнаты стоит в картинной позе задрапированный в кусок ткани ростовой манекен (грим, манера двигаться — все в нем странно, смотрится не по-человечески; и речь соответствующая). В центре висит большое зеркало.
Звучит причудливая музыка.
Поднимается занавес.
Музыка продолжает играть. Манекен начинает двигаться. Звуки музыки стихают, манекен тут же замирает. Слева из-за кулис слышится голос Сувако.
СУВАКО (из-за кулис). Что вы говорите? Пуговицы не застегиваются? Все оттого, что вы изволили поправиться! Прошу меня извинить, но ошибиться при снятии мерок и раскрое я никак не могла, это совершенно невозможно. Да, так и есть, о моем мастерстве известно всем! Нет, я в своем уме… Определенно, да, до мельчайших деталей! Ни о какой ошибке и речи быть не может. (Выходит на сцену.) Супруга господина Мотидзуки. До чего бестолковая особа! Умудрилась набрать вес, а теперь жалуется! Где тут, интересно, моя вина, если она поправилась и потому не может влезть в новое платье? Когда обхват талии увеличивается с пятидесяти восьми сантиметров до шестидесяти трех, сетовать остается только на обилие яиц и молока за завтраком. (Садится на стул, берет со стола ножницы, вертит их в руках.) Подумать только! Разве допустила я за десять лет работы хотя бы один промах? Нелепость какая! Модельер Танигава Сувако при снятии мерок не ошибается. Мои платья, даже наскоро сметанные для примерки, всегда садятся идеально. Нет-нет, ошибиться я не могла!
МАНЕКЕН. Вот как.
СУВАКО. Ч-что?..
МАНЕКЕН. Просто мысли вслух. Думаю, правда ли это.
СУВАКО. Не понимаю…
МАНЕКЕН. Правда ли дела обстоят так, как вы изволили описать.
СУВАКО. Что ты имеешь в виду?.. A-а, ты про мое мастерство?
МАНЕКЕН. Про ваше мастерство.
СУВАКО. Да, мастерство немалое!
МАНЕКЕН. И про наметанный глаз.
СУВАКО. Да, глаз наметанный.
МАНЕКЕН. А еще про расчеты — про ваши расчеты и построения.
СУВАКО. Конечно, расчеты, построения…
МАНЕКЕН. Что ни говори, а пятьдесят восемь сантиметров — это пятьдесят восемь сантиметров.
СУВАКО. Все точно, замеры были сделаны верно.
МАНЕКЕН. Однако мерки верны лишь до тех пор, пока неизменен объект, который измерили.
СУВАКО. Разумеется! Если объект начинает меняться, тут уже ничего не поделаешь. Именно так с заказом госпожи Мотидзуки и получилось.
МАНЕКЕН. Понятно. И вы не допускали мысли, что госпожа Мотидзуки поправится?
СУВАКО. О чем ты?
МАНЕКЕН. Выходит, обхват талии госпожи Мотидзуки должен веки вечные составлять пятьдесят восемь сантиметров?
СУВАКО. Да кто тебе сказал такое?
МАНЕКЕН. Никто ничего подобного не говорил и не говорит. Хотя кое-кто думает.
СУВАКО. Кто же?
МАНЕКЕН. Вы сами!
СУВАКО. С чего это вдруг?
МАНЕКЕН. А разве я ошибаюсь? Вы ведь не стали учитывать в расчетах, что госпожа Мотидзуки поправится.
СУВАКО. Что-о?.. Конечно, не стала! А как иначе? С последней примерки до завершения работы прошла неделя! Нельзя же раздаваться или, наоборот, худеть за какие-то семь дней, это полнейший произвол!
МАНЕКЕН. Произвол, говорите? И чей же вам тут видится произвол?
СУВАКО. Госпожи Мотидзуки.
МАНЕКЕН. Госпожи Мотидзуки?
СУВАКО. Нет, это все талия, талия госпожи Мотидзуки!
МАНЕКЕН. А что, талия госпожи Мотидзуки наделена волей?
СУВАКО. Волей?
МАНЕКЕН. Волей. Мыслями, чувствами, если вам угодно. Иными словами, есть там, на линии замера, такая точка, которая выражает собственные идеи и желания?
СУВАКО. Я тебя не понимаю. К чему ты ведешь?
МАНЕКЕН. До чего человек непонятлив. Я хочу сказать, что такая неприятность приключилась с вами вовсе не по произволу чьей-то талии.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Произвол чинит тот, кто действует своевольно, стало быть, этой самой волей обладает. Про талию подобного не скажешь.
СУВАКО. Кто же, по-твоему, виноват в случившемся?
МАНЕКЕН. По мне, так вины тут ничьей нет. А есть лишь один маленький просчет.
СУВАКО. Чей же это, интересно?
МАНЕКЕН. Ваш.
СУВАКО. Мой?
МАНЕКЕН. Да. Ваш.
СУВАКО. Где я допустила просчет? Какой?
МАНЕКЕН. Вы не учли, что госпожа Мотидзуки располнеет.
СУВАКО. Это просчет!? Да если портной задастся целью предусмотреть каждую такую мелочь, он вообще никогда не сошьет европейское платье!
МАНЕКЕН. Ну, будет вам. Не нужно сердиться. Да, это просчет. Случайно обнаружившийся в вашей работе.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Подумайте только. Людям свойственно ошибаться. Причем ошибки они совершают искренне, со всей серьезностью. И в этой своей слабости до смешного постоянны. И до смешного ничтожны. Жалко их!
СУВАКО. Ничтожны… Ты говоришь, люди — ничтожны.
МАНЕКЕН. Говорю.
СУВАКО. Ты, обыкновенная кукла, говоришь такое о нас, людях?
МАНЕКЕН. Да.
СУВАКО. Невероятно! А я, напротив, испытываю жалость при виде тебя.
МАНЕКЕН. В самом деле? Вот спасибо.
СУВАКО. Поясню, раз ты не понимаешь: это вообще-то унизительно.
МАНЕКЕН (с улыбкой). И что же во мне удостоилось вашей жалости?
СУВАКО. Ну, как же! День деньской стоишь в этой комнате.
МАНЕКЕН. Что с того?
СУВАКО. Никто тебя не любит.
МАНЕКЕН. И?
СУВАКО. И ты никого полюбить не можешь.
МАНЕКЕН. И что же?
СУВАКО. Да ты, похоже, смеешься надо мной!
МАНЕКЕН. Ни в коей мере. Продолжайте, я слушаю.
СУВАКО. Прекрати! Никакого терпения с тобой не хватит.
МАНЕКЕН. Что же, тогда слово возьму я.
СУВАКО. Да, пожалуйста.
МАНЕКЕН. Итак, я утверждаю, что человек — существо жалкое, и вот почему.
СУВАКО. Я вся внимание.
МАНЕКЕН. Во-первых.
СУВАКО. Во-первых.
МАНЕКЕН. Люди бесконечно толстеют и худеют!
СУВАКО. И ты видишь здесь повод для жалости?
МАНЕКЕН. Вижу! Ибо непостоянство формы порождает ошибки и просчеты!
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Вы, кажется, нахмурились?
СУВАКО. Что там у тебя дальше?
МАНЕКЕН. Хорошо, перехожу ко второму пункту. Годы вас тоже меняют, разве нет?
СУВАКО. Меняют, естественно! Нельзя же вечно ползать на четвереньках.
МАНЕКЕН. А мне вас жаль!
СУВАКО. Почему?
МАНЕКЕН. Пройдет десяток лет, и лоб ваш изрежут уродливые морщины. Волосы у вас и так не слишком густые, поэтому со временем, возможно, появятся проплешины.
СУВАКО. Тебя противно слушать!
МАНЕКЕН. Сейчас вы смотритесь достойно, но потом спина согнется, грудь обвиснет.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. А еще придется нацепить на нос очки. Благо, нос у
