бессмысленное. Среди всех, что вообще доступны людям.
СУВАКО. Неправда, это высокое призвание! Человек, создающий одежду — настоящий художник. Труд его священен.
МАНЕКЕН. Священен?
СУВАКО. Да! Если нет дарования, склонности к этому делу, ничего не выйдет.
МАНЕКЕН. Дарования, значит.
СУВАКО. Да, дарования. Можешь называть это талантом, если хочешь.
МАНЕКЕН. Талант. Дарование. То, что дается вам свыше — в дар, правильно я понимаю?
СУВАКО. Правильно! Именно благодаря таланту мне удалось достичь таких высот. У меня больше десятка учеников — и в Токио, и в Осаке, передо мной открыты все двери! Меня приглашают выступать на радио, обо мне пишут в газетах, обо мне знают даже в Америке и Франции: «Су-ва-ко. Та-ни-га-ва. Джапан»!
МАНЕКЕН. И к чему все это?
СУВАКО. Что значит — к чему?
МАНЕКЕН. Хотите сказать, вы личность незаурядная?
СУВАКО (после непродолжительного молчания). Незаурядная. Я талантлива. И незаурядна, да!
МАНЕКЕН. До чего все-таки люди забавные.
СУВАКО. Почему это мы забавные?
МАНЕКЕН. Потому что цепляетесь за иллюзии. И ладно бы тешились ими изредка, время от времени — это по-своему увлекательно. Но нет: вы ими живете. Поразительная глупость!
СУВАКО. Разве я сказала что-то глупое? Ведь все перечисленное реально!
МАНЕКЕН. Попробую представить в более доходчивой форме. Поднимайтесь! Глядите, у нас тут есть зеркало. Большое, во весь ваш рост. Встанете перед ним — и все поймете. (Тянет Сувако за руку к зеркалу. Они встают перед зеркалом вдвоем, плечом к плечу.) А теперь присмотритесь, хороше-е-е-нечко присмотритесь.
СУВАКО. Я смотрю.
МАНЕКЕН. Видите отражение в зеркале? Это вы.
СУВАКО. Я.
МАНЕКЕН. Известный модельер, уважаемый человек. Госпожа Танигава Сувако собственной персоной!
СУВАКО. Да, все верно.
МАНЕКЕН. Незаурядная личность, настоящий художник!
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Вы же сами недавно с этим соглашались.
СУВАКО. Да. Верно!
МАНЕКЕН. Еще бы, ведь в вас проявился такой талант!
СУВАКО. Зачем ты…
МАНЕКЕН. «Я личность, я творец!» Вы сами взвалили себе на плечи непосильный груз и вынуждены теперь стоять на вытяжку.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Вы любите мужа любовью госпожи Танигавы Сувако, признанной созидательницы моды. Оделяете его нежностью всеми уважаемой дамы.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Просыпаясь ранним утром, завтракая кофе и тостами, читая газеты, вы все та же госпожа Сувако, известный модельер. Вы, разумеется, помните о своем высоком статусе во время снятия мерок и раскроя, во время примерки платьев, встреч с клиентами, когда стоите за преподавательской кафедрой и даете интервью.
СУВАКО. Перестань. Зачем ты мне все это говоришь?
МАНЕКЕН. Каждую секунду вы обязаны вести себя, как подобает настоящему художнику, знаменитости, госпоже Танигаве Сувако, — вот ваша жизнь.
СУВАКО. Хватит!
МАНЕКЕН. Искусственная жизнь во имя искусства. Вы сами сделали ее такой.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Согласитесь, это же дурость несусветная! В любой ситуации вы встаете в позу. В позу! Я принимаю разные позы, но я болванчик. А вы — человек, разве что оболваненный. Нелегко вам приходится. Изо всех сил стараетесь, что-то из себя изображаете.
СУВАКО. Я должна сохранять лицо, на кону моя репутация! Но ты, конечно, не понимаешь, что это значит?
МАНЕКЕН. Репутация? Очень даже понимаю! Только печетесь вы не о лице, а о личине.
СУВАКО. Что ты называешь личиной?
МАНЕКЕН. Фальшивое лицо! Маску чопорности и довольства. Это как раз одна из человеческих поз. «Хочу, чтобы кто-нибудь поставил мне бронзовый памятник» — вот как она называется!
СУВАКО. Чего ты от меня, в конце концов, добиваешься?
МАНЕКЕН. А вы посмотрите внимательно. Посмотрите на себя.
СУВАКО. Я смотрю!
МАНЕКЕН. Тщетное стремление превзойти природу. Стремление художника-творца. Ведь это оно придает вам в собственных глазах какую-то ценность. Но само это стремление — грандиозное заблуждение, ошибка. Ничего ценного в нем нет. И полезного тоже. Полный ноль.
СУВАКО. Довольно. Не продолжай, лучше скажи, что мне делать.
МАНЕКЕН. Вы надеетесь получить совет от меня, обычной куклы?
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Вы сломаетесь. Впрочем, о чем это я? Вы уже сейчас рассыпаетесь на части.
СУВАКО. Значит, я бессильна что-либо изменить…
МАНЕКЕН. Печальное зрелище! В своем бессилии вы кажетесь особенно жалкой.
СУВАКО. Я… вызываю жалость?
МАНЕКЕН. Вы — тоже. (Последнее слово произносит с нажимом.) Как и прочие люди. Как все человечество! Оно достойно лишь снисходительного сострадания.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Посмотрите, ну же, вот мое отражение. Вот ваше. А теперь извольте их сравнить.
СУВАКО. Твой взгляд неподвижен.
МАНЕКЕН. Та-ак.
СУВАКО. Твое лицо всегда хранит одно и то же выражение.
МАНЕКЕН. Правильно. А почему? Знаете?
СУВАКО. Потому что ты кукла!
МАНЕКЕН. А может быть, потому что у меня нет души? Еще одна сомнительная человеческая выдумка — душа! Туманная область, которая оборачивается то спасительным убежищем, то опасной трясиной.
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. В любой подходящий момент «душа» извергает из ваших глаз прозрачную жидкость.
СУВАКО. Слезы.
МАНЕКЕН. Да-да, слезы. Но, послушайте, они ведь и в неподходящие моменты тоже текут! Может показаться, будто душа — изобретение на удивление удачное, да только оно до ужаса обременительно. По крайней мере, людям двадцатого века оно так же необходимо, как собаке — пятая нога!
СУВАКО. Чем дольше изучаю собственное отражение, тем больше фальши замечаю в том, что прежде казалось правдивым.
МАНЕКЕН. Посмотрите подольше — увидите, как ваша правда окончательно обратится в ложь! Вы человек, а люди ничтожны. Я вот всегда стою перед зеркалом и гляжу на свое отражение. Но я манекен, никакого противоречия в моей кукольной природе нет. Все просто, и в простоте своей неизменно.
СУВАКО. Как страшно!
МАНЕКЕН. Человек жалок. Его одолевают страхи.
СУВАКО. Как грустно…
МАНЕКЕН. Человек жалок. Его не покидает грусть.
СУВАКО. Не могу больше! Не могу на себя смотреть. (Прячет лицо в ладонях.)
МАНЕКЕН. Вы — человек, даже если мысль об этом для вас невыносима. Более того, среди людей вы тоже не из первых — так, человеческое отребье. Художник, живущий самыми смехотворными движениями души.
СУВАКО. Я прошу тебя, пожалуйста, преврати меня в куклу.
МАНЕКЕН. Вы просите невозможного.
Сувако поспешно возвращается от зеркала к стулу, словно спасается бегством. Манекен шагает вслед за Сувако, встает перед ней и принимает позу.
Ну же, у вас столько работы. Наверняка скопилось множество заказов. Как вы посмотрите на то, чтобы заняться делами? Госпожа Сувако?
СУВАКО. …
МАНЕКЕН. Или, может быть, позвоните многоуважаемому супругу?
СУВАКО. …
Сувако сидит неподвижно, глядит в одну точку. Внезапно начинает играть музыка. Манекен выделывает несуразные танцевальные па. Раздается звонок телефона. Музыка прерывается, манекен замирает.
МАНЕКЕН. О! Слышите, слышите? Это, должно быть, он звонит!
