времена почти никто не разводился. Благодаря помощи мамы мы с дочерью переехали в Сеул и сняли небольшую комнату. Тяжелее всего было выдерживать укоризненные взгляды окружающих. Я пошла в педагогический и стала учителем. О новом браке не задумывалась ни разу. Дочь была для меня всем в жизни. Вымотавшись на работе, я возвращалась домой, прижимала к себе ее мягкое тельце, и все тревоги разом отпускали.
Вы же видели мою дочь? В детстве она была настоящим ангелом. Когда мы шли вместе по улице, все восхищались ею и завидовали мне. Я верила, что у нее светлое будущее. Мне хотелось поддерживать ее, чтобы она шла по жизни уверенно. Но в какой-то момент дочь вырвалась из моих объятий и сбилась с пути. Перестала учиться, постоянно сбегала из дома, угрожала наложить на себя руки. В школе жаловались на ее отношения с одноклассниками. Точнее, с одноклассницами. Сказали, они вместе запирались в кабинках туалета и занимались чем-то неприличным. Когда я дома стала допрашивать ее, она сразу же призналась. Тогда я впервые подняла на нее руку. А она посмотрела на меня и спросила: «Мам, а что ты знаешь? Про любовь, про секс?»
Дочь постоянно ранила меня, и в конце концов я сдалась. Ее отчислили из средней школы, и она сбежала из дома. Тогда я и нашла утешение в церкви. Прошел где-то год. Как-то рано утром я собиралась на службу. Вышла из дома, а там дочь. Стоит вся в снегу. Я скорее обняла своего ребенка и почувствовала ее округлившийся живот. Чжин превратилась в настоящий шар. Она попросила сварить ей лапши, мигом съела все и заснула в тепле. Сначала я наблюдала за ней, а потом заснула и сама. Все то время, пока ее не было дома, меня мучила бессонница.
В тот день яркие лучи солнца освещали комнату, а мы с ней спали сладким сном. Проснулась я в каком-то забытьи. Не понимала, сон это или реальность. Увидев спящую рядом дочь, я поняла, что все происходящее – моя вина. И решила, что больше не потеряю ее.
Когда дочь проснулась, я сказала ей, что как прежде больше не будет. Если она хочет оставаться в этом доме, то должна вернуться к учебе и ходить со мной в церковь. Чжин молча согласилась – ее былой запал спорить куда-то пропал. С рождением ребенка она стала еще больше зависеть от меня. Даже закончила школу. Но с поступлением в университет снова начались проблемы – ей ничему не хотелось учиться, ничем не хотелось заниматься. К счастью, ее заинтересовала фотография, и я отправила ее в колледж. Как мне кажется, учеба ей особо не нравилась. А может, это я слишком сильно давила на нее. Запрещала гулять, говорила, во сколько возвращаться домой. Вела себя с ней совсем как с подростком. Но у меня не было другого выбора. Я боялась, что наступит день, и она снова ошибется. Будто бы в знак протеста Чжин ни с кем не дружила и не встречалась. Все свободное время проводила дома с сыном. Наверное, не заставь я ее, дочь бы не стала искать никакую работу. О чем она только думала? Мне совершенно непонятно. Ни мечты, ни планов на будущее, она стала совершенно безвольной. Сидела целыми днями дома. Как начнешь спрашивать, сразу «я устала, я не хочу» и все в таком духе. Мы снова стали ругаться. Слишком по-разному мыслили. Чжин обижалась, что я вмешиваюсь в ее жизнь и контролирую, но больше не уходила из дома. Наверное, пошаталась по улицам и поняла, что проще поладить со мной. Позапрошлой зимой она страдала от сильной депрессии. Без таблеток не могла выдержать и дня. Ей казалось, что кто-то хочет ее убить. Поэтому я отправила ее в молитвенный дом. Кто же знал, что она там встретит этого прохвоста Ли Юсана.
Мне он почему-то сразу не понравился. Такой весь ухоженный и опрятный, словно белоснежная галька. Я не доверяю привлекательным людям. С ними всегда что-то не так, а что – непонятно. И все же мне пришлось смириться с его присутствием потому, что состояние дочери заметно улучшилось. Она даже отказалась от таблеток, панические атаки отступили. Конечно, он был нищий и бесперспективный, но хотя бы ходил в церковь. Я подумала – ну пусть немного повстречаются. Люди же часто встречаются, а потом расстаются. Но разговор зашел о свадьбе, и я сразу сказала, что не дам своего согласия. Тогда они вдвоем ушли из дома.
Моя безгранично любимая дочь даже перестала общаться с сыном. Я не знала, вернется ли она вообще. Поэтому мне пришлось сдаться. Лучше уж принять этого сомнительного молодого человека, чем потерять дочь. Я дала согласие на их брак и даже вручила ей наследство, оставшееся от бывшего мужа.
Спустя всего неделю после свадьбы он исчез. Оставил дочери свой дневник. Я прочла его несколько десятков раз, но все еще не понимаю. Что он хотел сказать? Хотел, чтобы мы его пожалели? Такого бедного и несчастного? К наследству дочери он не притронулся. Великая благодетель. Наигрался и пропал. Как кошка поиграла с мышкой и выбросила ее. Полиция не заинтересовалась этим делом, так как не были замешаны деньги. Даже обвинить в мошенничестве не получилось бы. Я тогда обезумела. Была одержима мыслью поймать его и убить. Ваш роман в газете опубликовала тоже я. Готова была на все, лишь бы найти хоть малейшую зацепку. В чувство меня привела дочь. Я и не ожидала, что она такой сильный человек. Поначалу Чжин сильно переживала, но спустя год поднялась на ноги. Сказала, что хочет устроить похороны, чтобы навсегда покончить с этим делом. Невозможно жить в ожидании того, кто никогда не вернется. Наверное, из-за внука – он очень любил М. Целыми днями стоял возле двери и ждал его. После похорон мы с дочерью успокоились. Прошлое осталось в прошлом. Я отозвала иск, перестала обращаться к сыщикам и частным детективам. Чжин купила себе небольшую красную машину и стала водить. Про М. мы больше не говорили. Мне казалось, что так будет лучше всего. Нужно закопать прошлое в землю, утрамбовать ее и двигаться дальше.
Чжин ушла из дома около месяца назад. Не как в предыдущие разы. Не потому, что мы поругались. Дочь сказала, что хочет начать все с нуля. Ей требовалось время, чтобы понять, как жить дальше. После долгих поисков она выбрала себе хороший дом. Даже из вежливости не предложила мне переехать жить с ними. Жаль, конечно,
