что могу вам доверять? – равнодушно бросила Чжин. – Вдруг вы бы рассказали маме. А я столько сил вложила в это дело.
– А сейчас вы рассказали, потому что…
– Все закончилось, – тихо сказала она. – Мы скоро уезжаем. А мне хотелось, чтобы вы узнали всю правду здесь. Ради вашей книги.
Раздался стук в дверь – Мириам принесла чай. Мне показалось, что она незаметно кивнула мне. Я не могла видеть ее лица. Конечно, мы с ней уже встречались пару раз, но сейчас все было иначе. Она прошептала Чжин, что поиграет с ребенком, и вышла из комнаты. Помещение наполнил приятный запах мандаринового чая. Чжин поставила передо мной чашку и медленно наполнила ее.
– Сколько Ли Юми получила за этот фальшивый спектакль?
При слове «фальшивый» Чжин вздрогнула.
– Не думаю, что все это ради денег. Сначала я помогла ей, потом она мне. Мы оказались полезны друг другу. Когда мы встретились в молитвенном доме, мне показалось, что она висела на волосок от смерти. Осунувшееся лицо, одни глаза выдавали жизнь в ее теле. Я сразу поняла, что она нездешняя. Тайком подкармливала ее. Заботилась, пока она не пришла в себя. Это все. Но потом она как-то спросила меня, почему я плачу и за что молюсь.
Сделав глоток чая, Чжин продолжила:
– Тогда я была в жуткой депрессии, каждый вздох давался мне с трудом. Работала за гроши, средств, чтобы содержать ребенка, катастрофически не хватало, мужа не было, встречалась с кем попало. Я даже не знала, кто мой отец. Меня охватило безграничное одиночество… В общем, все шло не так. И вся причина была в том, что я зависела от матери. По несколько раз на дню мне хотелось забрать сына и сбежать. Но это было невозможно! Отец оставил мне наследство, но я могла получить его только после свадьбы. Тогда мне казалось, что даже Бог не слышит меня. Я поделилась всем с Ли Юми, и она сказала, что хоть и не Бог, но, кажется, знает, как помочь мне.
Чжин горько усмехнулась.
– Ее рассказ меня поразил. Никогда бы не поверила в такое. Девушка притворилась мужчиной. Но у нее явно был талант. Она покорила нас всех. Наверное, Небеса, наконец, услышали мои молитвы.
– Но вы же просто использовали ее, – перебила я Чжин.
– А вы разве нет? – ответила она, глядя мне прямо в глаза. – Разве не из-за нее вы оказались здесь?
Не знаю, как мне удалось добраться до такси. Я еле живая плелась по замерзшей тропинке. Ноги подкашивались, и я поскользнулась. Упала прямо в лужу с тонкой коркой льда. Через ботинки и брюки холод пробрался по всему телу. Я задрожала. Завидев меня, таксист вышел из машины и молча открыл мне дверь.
Я вернулась в Сеул только к вечеру. Зашла в кафе у вокзала и заказала кофе, чтобы прийти в себя. Все мысли в голове спутались. Меня охватило чувство потери, похожее на боль. Не знаю отчего. Мне хотелось, чтобы они были в той деревне вместе. Хотелось, чтобы Ли Юми вернулась к Чжин, и у этой истории был счастливый конец. Это стало бы их спасением. Слишком поздно я поняла, что это невозможно. На стене напротив стола висела копия картины Ван Гога «Церковь в Овере». Я завороженно смотрела на этот причудливый храм – шаткий, будто готовый вот-вот обрушиться, глухой, без единой двери к спасению.
Я вернулась домой почти за полночь. Хотя обещала успеть к ужину. Муж с дочерью уже спали. В квартире было темно. Я тихо прошла на кухню. Сняла пальто и хотела поставить воду, чтобы сварить лапшу. В этот момент зашел муж.
– Ты не спал?
– Только что проснулся.
– Лапшу будешь?
– Давай, – ответил он и сел за обеденный стол.
Я достала из холодильника лук и нарезала его. Мы молча ждали, пока сварится лапша, а затем просто молча ели ее. С виду вполне себе обычная супружеская пара. Все произошедшее казалось фальшью и ложью. Но больше так продолжаться не могло. Мы не могли вечно вести себя как дети.
– Прости меня, – сказала я, отодвинув пустую тарелку. – Я так ни разу и не извинилась перед тобой. За то, что обманула тебя, была плохой женой и довела нас до такого состояния.
Он поднял на меня взгляд и кивнул.
– Всегда виноваты двое.
– Я не люблю тебя, – с дрожью в голосе призналась я. – Когда-то любила. Но потом любовь прошла. Наверное, я не рождена быть женой и матерью. Раньше мне не хотелось этого признавать. Я боялась, поэтому врала тебе и обманывала.
В горле пересохло – я замолчала. Муж накрыл своей ладонью мою руку. Забытое давно ощущение. На глазах выступили слезы.
– Все нормально, – сказал он, похлопав меня по руке. – Можешь больше ничего не говорить.
Так мы и сидели молча некоторое время. Но знали, что скоро наступит рассвет, и каждый должен будет вернуться к своей жизни.
Глава 10
Нулевой потенциал
«Долгое время мне отчаянно хотелось лишь одного – понять, кто я есть на самом деле. Маскировка и ложь затуманили мне сознание, стало казаться, что это новая реальность. Случись так, и не пришлось бы переживать смерть несколько раз. Тогда иллюзия стала бы почвой, на которую можно было бы встать. И все же, обманывая других, я знала, что действие разворачивается на сцене, и меня окружают лишь реквизит и декорации».
Так написал М. в конце дневника. Теперь я узнала, что и этот дневник был ненастоящим. Он нуждался в алиби, чтобы убедить госпожу Хан в реальности истории. Все поверили в фальшивую любовь. Не пришлось даже особо стараться. Люди всегда готовы поверить в такое. Самый действенный наркоз. Но любой спектакль строится на правдивых обстоятельствах. Иначе зрители не поверят. Так и в дневнике М. между строчек всегда бродила тень Ли Юми. Я хорошо знаю, что значит лгать. Хорошо знаю и то, что в этом есть некое удовольствие – отрывать себя от реальности, клеймить лжецом, заточать в темное болото ненависти к самому себе. Видимо, именно поэтому я заинтересовалась историей Ли Юми. Мною овладело любопытство и одновременно страх узнать, что мы с ней похожи. Но теперь я даже не могла представить, кем она была на самом деле.
После возвращения из П. мне стало плохо. Я выпивала лекарство и засыпала, а после вздрагивала от прикосновения холодной руки ко лбу. Спустя несколько дней я проснулась рано утром. Комната дышала туманом
