я чувствую себя так, словно предаю его сейчас, а?
Потому что за эти три восхитительных дня я не только много отдыхала и наслаждалась свободой, я еще много думала. Катастрофически много. О… Давиде.
Черт. Боже. Конечно, я думала о нем! Как будто у меня был хоть один шанс не думать и не впустить его в свое сердце.
Я понимаю, что восемнадцатилетняя дурочка со сломанным восприятием нормальной жизни не нужна уже взрослому мужчине, но у меня просто словно не было выбора.
Он помогает мне. Он делает для меня столько всего. Он запомнил мои любимые цветы! И каждый день этой поездки он пишет мне и спрашивает, как у меня дела. Просто… как дела. Комфортно ли мне и не обижает ли кто меня. Так, словно он делал это всю жизнь. Вот так, словно это и для него тоже имеет какое-то значение.
Я втрескалась до безумия и больше не собираюсь врать Артуру, что смогла не влюбиться в своего спасителя. И обманывать и играть его чувствами (хотя я искренне не собиралась этого делать) я тоже не хочу.
– Артур… – начинаю я, но он меня перебивает и кладет руки на мои ледяные пальцы. Они подрагивают от нервов. Я не могу иначе.
– Кать, я знал, что ты влюбишься в своего спасителя, не надо чувствовать вину за это, ладно? Ты мне нравишься, я не буду это скрывать. Мне все еще хочется помочь тебе, но я же вроде не заставляю тебя чувствовать ничего в ответ, правда?
Господи, откуда в момент на меня свалилось столько прекрасных мужчин, а? Их что, где-то выращивают?
– Артур, – обращаюсь снова к нему и поворачиваюсь всем корпусом, – ты знал, что я влюблюсь в него, а я нет. Именно поэтому я не могла сказать тебе раньше, но сейчас… Дело даже не в нем! Ты безумно классный парень, я влюблена в тебя как в человека и в друга. Ты достоин самых светлых отношений, любви и тепла, и честное слово, Таня смотрит на тебя так, словно ты уже даешь ей все это, даже находясь на расстоянии. Я не говорю тебе срочно влюбляться в нее, но почему-то мне кажется, что что-то у вас могло бы получиться. Просто… На ее месте я бы хотела, чтобы ты поговорил со мной. Так поговори, а? Я специально спросила о твоем отношении к ней и теперь, когда услышала, что нет никакой неприязни, могу просить тебя с ней пообщаться.
– Ты до чертиков хитрая, Катя, – улыбается он. Но в глазах совершенно нет искорок.
– Наверное. Но я просто очень хочу, чтобы ты был счастлив. Ты такой классный, ты даже не представляешь! Но…
– Но не для тебя, – улыбается он грустно.
И я не отвечаю, потому что согласие с его выражением прозвучит довольно грубо. Но он понимает все без слов, целует меня в нос и просто уходит, и я уже успеваю расстроиться и чуть не заплакать от переизбытка эмоций, когда замечаю, как Артур подсаживается к Тане, протягивает ей палочку с маршмеллоу и стаканчик с ароматным какао.
Таня улыбается так искренне, что ее радость отчего-то передается мне. И я тоже смотрю на них с улыбкой, особенно когда Таня убирает с щеки Артура ресничку и нежно проводит пальцами по его щеке, мило-мило смущаясь этого.
Я совершенно точно не из тех девушек, кто хочет заполучить себе все внимание в мире. Мне это не нужно. Гораздо сильнее я бы хотела не разбивать сердце дорогому мне человеку и смотреть на то, как он искренне счастлив, пусть и не со мной.
Глава 17. Катя
Rozhden – Пустяк
Последний день в горах…
А когда вообще эта волшебная неделя успела пролететь, а? Я совершенно не успела ничего понять. Мне мало горного воздуха, мало общения, мало свободы, в конце концов! Я словно поняла, как хорошо мне среди кучи людей, громкой музыки и долгих-долгих разговоров. Я чувствую себя во всем этом так комфортно, что от осознания того, что завтра придется вернуться в свое жуткое прошлое, мне просто хочется плакать.
А если сбежать? Прямо сейчас. Поздним вечером, с другого конца страны. Просто сбежать и податься куда угодно, хоть в какую-нибудь ближайшую деревню, честное слово! Я сделаю хуже или нет? Смогу скрыться своими силами или нет смысла даже пытаться? Он найдет меня, да? По телефону, по камерам, да хоть по запаху… И мне так страшно, что если я убегу сама, то меня никто не сможет защитить, когда он меня обнаружит. А он точно сделает это. Потому что добро не всегда побеждает зло, я, к сожалению, в этом уже долгие годы убеждаюсь.
Сегодня последний вечер в горах, вся группа снова сидит около отеля у костра и поет песни, а мне почему-то впервые за отдых хочется побыть отдельно от всех. Не знаю, наверное, это связано с тем, что завтра уже все это закончится, и я просто хочу вот так со стороны впитать весь этот волшебный отпуск в себя, чтобы запомнить как можно больше деталей.
А может, я просто схожу с ума, кто его знает.
Но я спокойно сижу на ступеньках у входа в наш отель и пью какой-то просто божественный чай с ягодами. Он такой ароматный, что даже притупляет грусть от предстоящего возвращения в дом Олега. Смотрю на одногруппников, улыбаюсь, наблюдая за их весельем, и искренне хихикаю, когда один из парней танцует что-то типа стриптиза, а когда снимает с себя дутую жилетку, то чуть не падает прямо на девчонок, сидящих рядом.
Они классные. Мне искренне жаль, что нам не по пути ни по какому из направлений, но я просто наслаждаюсь тем, что могу находиться здесь.
Нахожу глазами Артура и вздыхаю, опуская взгляд. Он сидит рядом с другими парнями и тоже хохочет над неудачным танцем, а Таня все еще сидит недалеко от него и смотрит на него глазами самого преданного олененка.
Они не особо общаются, хотя Артур ведет себя как настоящий джентльмен: подает ей руку, открывает двери, приносит ей чай и какао и иногда даже заводит разговор о чем-то. Я не слышу о чем, потому что…
Потому что мы не общаемся.
Ну, почти.
Такая вот грустная история дружбы, которая сломалась о самые банальные неразделенные чувства.
Я ни в коем случае не виню Артура, в какой-то степени я даже понимала, что такое может случиться, потому что никто не может
