хватало на одного, и стул. Из техники – только холодильник, микроволновка, тостер и телевизор. Вместо кровати я спала на футоне.
– И все-таки слишком пусто. Где мы будем есть?
– Вот, – сказала я, показывая клеенку, купленную в супермаркете. – Расстелем в гостиной и устроим пикник. Будет весело!
Я продемонстрировала. Тут в комнату вернулась Рика и пришла в восторг, что у нас пикник.
– Видишь? – сказала я, одаривая Фуми победным взглядом.
– Сараса такая Сараса, – пробормотал он, выставляя тэппан на нашу скатерть. – Тебе помочь?
– Не надо, осталось только овощи порезать. Отдыхайте.
Пока я готовила, Рика включила игру, а Фуми смотрел новости. Скоро девочке наскучило, и она попросилась тоже посмотреть телевизор. Фуми молча протянул ей пульт, а сам уткнулся в телефон. Тогда Рика принялась канючить, чтобы он и ей показал. Видимо, просто хотела, чтобы на нее обратили внимание.
– Дядь, включи «Ютьюб»! Хочу мультики.
– Экран же маленький. Может, лучше с телевизора посмотришь?
– Не показывают!
Перед лицом таких аргументов пришлось отступить. Вскоре заиграла заставка какого-то мультика. Я вспомнила, что он и к моим просьбам пусть не проявлял энтузиазма, но чаще всего прислушивался. Вот, даже поужинать в гости пришел. Только теперь я поняла, что Фуми, может, и холодно держится с людьми, но точно не мизантроп.
– Сарасочка, хочу моро-о-оженого!
– У меня только ванильное.
– Давай! – Рика подскочила ко мне, и я достала из морозилки лакомство. Мне тоже сразу захотелось холодненького, так что я отложила нож, мы с юной гостьей вдвоем разлеглись в гостиной и принялись за угощение.
– Сарасочка-а-а, кушать охота!
– Погоди немного. Доем мороженое и продолжу.
Фуми нас услышал и молча пошел на кухню.
– Фуми, брось, я сама!
– Лежи. Все равно я один ничем не занят.
– Удачи, дядь! – подбодрила его Рика. Мы с ней переглянулись и засмеялись. Она шепотом сказала мне: – Дядя такой добрый.
Надо же.
– Думаешь? – осторожно уточнила я, и Рика бодро кивнула.
Я так обрадовалась, что тут же принялась его расхваливать: и пищу-то он всегда здоровую готовит, даже только для себя, и пылинки никогда лишней не оставит, и не опаздывает никогда. Всегда гладит после стирки. Рика слушала с раскрытым ртом и поражалась. Все то, о чем я пятнадцать лет тщетно пыталась рассказать людям, она теперь впитывала как губка. Я так расчувствовалась, настолько не верила собственному счастью, что чуть не стиснула девочку в объятьях.
В общем, Фуми почти все приготовил сам. Рика налегла на мясо, я – на овощи, а Фуми ел всего в меру, и никто друг другу не мешал.
– Вы такие смешные, – с удивлением заметила Рика, когда объелась до отвала и раскинулась звездой на полу. Сегодня она выпросила уже вторую порцию мороженого. У нее начинали слипаться глаза. – Мама и учителя постоянно говорят, что нельзя мороженое перед едой и что надо обязательно к мясу овощи, а вы не просто молчите, вы еще и присоединились к мороженому.
– О. Точно, надо было тебя отругать.
Андзай сказала, чтобы я не обращала внимания на ее дочку, но, кажется, я ее слишком распустила.
– Но ведь странно же. Мама мне постоянно выговаривает: ешь овощи! ешь овощи! А сама постоянно питается готовыми обедами, лапшой быстрого приготовления и булками. По-моему, так нечестно.
Я рассмеялась. Дети хладнокровно подмечают каждый случай, когда взрослые нарушают собственные правила. Мороженое стремительно таяло и по палочке стекло Рике на руку. Фуми, стирая пятно, заметил:
– Я слышал, некоторые олимпийские чемпионы тоже овощей не едят. Все необходимые витамины можно получить в виде таблеток, поэтому, видимо, пихать их сквозь силу не имеет смысла. Главное, чтобы организм получал все, что необходимо.
– Если так подумать, то необязательных правил довольно много. Например, я в детстве ломала голову, почему нельзя ужинать мороженым.
– И как, поняла?
– Не-а. А теперь уже неважно: что хочу, то и ем.
– А что, взрослым необязательно соблюдать правила? – с воодушевлением спросила Рика, и я грустно покачала головой:
– У взрослых правил еще больше, чем у детей.
– Но ты же сама сказала, что теперь мороженое когда хочешь ешь!
– Да, но эта свобода далась мне высокой ценой.
Перед глазами воскрес сгорбленный удаляющийся силуэт. Рё давил на меня, но одновременно оберегал. Я выменяла его защиту на свободу стоять у края мыса, нависшего над бесконечным морем. Теперь гудящий ветер метал мои волосы во все стороны, и они хлестали по щекам.
– Гм-м-м, – задумчиво протянула Рика и обратилась уже к Фуми: – Дядя, а ты? Ты тоже из тех, кто ужинает мороженым?
– Как сказать… – Он опустил бокал для виски, из которого собирался отпить. – В детстве не ужинал, а сейчас – да.
– Почему раньше не ужинал?
– В маминой методичке было написано, что нельзя.
Я вспомнила статьи, в которых перемывали все косточки семье Фуми. Где рассказывалось, что у его отца свое дело, мать – увлеченная воспитательница, старший брат – настоящий умница. Так почитаешь – самая обыкновенная семья с хорошим достатком, но, когда я вспоминала безупречный распорядок жизни Фуми, граничащий с обсессивно-компульсивным расстройством, в груди застревал ледяной ком.
– Какой еще методичке?
– В справочнике по воспитанию. Это свод правил, где написано, как правильно растить детей.
– Тогда почему теперь ужинаешь?
– Выбросил все справочники, – тихо ответил Фуми.
Он избавился от правил пятнадцать лет назад. Отбросил гарантию спокойной жизни. Что же он получил взамен? Никакие жертвы не избавили его от предпочтений, которыми он так мучился.
– Сарасочка, конечно, странная, но и ты, дядь, не лучше.
– Да?
– Например, ты не сердишься, что я зову тебя дядей.
– Сколько тебе лет?
– Восемь.
– Мне в восемь лет тридцатичетырехлетние мужчины тоже казались дядьками.
– А вот Рё рассердился. Правда, Сарасочка?
– Ему еще тридцати нет. Наверное, поэтому.
– Да какая разница? – без всякого стеснения заметила Рика. – Ну ладно, дядь. Мне тебя жалко, так что буду звать тебя Фуми.
– Что ж, спасибо.
– Ага, пожалуйста. Фуми, дай телефон! Я мультики посмотрю.
После этого странного и полного недопонимания диалога Фуми отдал девочке мобильный. Она включила продолжение прежнего мультфильма, но не прошло и пяти минут, как задремала.
Я укрыла маленькую гостью махрушистым пледом и погладила по спящей головке. Несмотря на кондиционер, она пропотела насквозь.
– Дети быстро засыпают, – заметила я.
– Ты тоже спала без задних ног.
Фуми осторожно достал из сжатого кулачка палочку из-под мороженого.
– Ты очень добрый. Как был, так и остался.
Он обернулся на меня как на неведомую зверюшку:
– Такого мне еще не говорили. Обычно наоборот.
– Но ведь тебя о чем ни попроси, ты не откажешь.
– На самом деле каждый раз собираюсь.
– Правда?
– Правда. Но боюсь одиночества.
Какое болезненно прямолинейное признание. В одиночку жить намного проще, но страшнее. И почему только нас, людей, такими сотворили?
Я уже приготовила завтрак, а Рика все не поднималась. В каникулы полагается отсыпаться, так что я ей не мешала. Только на прощание сказала, что пойду на работу, и погладила руку… которая оказалась горячей. Тут я заприметила на щеках девочки странный румянец.
– Рикочка, ты себя как, нормально чувствуешь?
– Что-то в голове туман.
Я тут же бросилась в ближайший магазин за градусником. Намерила
