в юности. Тонкий профиль. Порой он больше напоминал не человека, а растение. А ведь точно! Интересно, как поживает его чахлый ясень?
– По-моему, что-то горит, – заметил Фуми, отрываясь от чтения.
Из кастрюли с рисом в самом деле поднимался дымок, и я торопливо выключила плиту. С опаской пошкрябала дно.
– Просто съедим верхний? – предложил Фуми, неожиданно очутившийся у меня за спиной. Я посмотрела на него беспомощно:
– Обычно я готовлю нормально. Это все ты виноват.
– Я просто книгу читал…
– Вот-вот. Читал, и очень тихо.
– А надо было танцевать?
– Ты слишком похож на растение. Я распереживалась, что ты не дышишь, засмотрелась – и вот… О, кстати!
«Как там твой ясень?»
Я проглотила невинный вопрос, уже готовый сорваться с языка. Фуми говорил, что специально выбрал самый хилый саженец. В Calico стоял похожий. Чахленькое, как будто недоразвитое деревце. Само воплощение любви и ненависти человека, способного полюбить только маленьких девочек. Что тогда, что сейчас…
– Бутылка очень симпатичная. Мне приглянулась, – сочинила я на ходу, и Фуми обернулся к тому месту, где сидел. Виски так там и стоял. На этикетке я разглядела фокстерьера.
– «Скалливаг», – пояснил Фуми. Он вернулся, разом осушил остатки янтарного напитка в стакане и протянул мне бутылку. Оказывается, логотип срисовали с пса владельца вискокурни.
– Никогда не слышала. Хотя я вообще знаю только «Торис» и «Макаллан».
– Худшие и лучшие.
– «Торис» купила в магазине, там и узнала. «Макаллан» папа любил.
– А я-то увидел у тебя стакан для виски и думал, что ты гурман, – заметил Фуми, бросая взгляд на старинный «Баккара» в раковине.
– Это винный бокал.
– Да? – с любопытством спросил он, поднимая диковинку.
– Мне его подарил хозяин антикварного магазинчика под Calico.
– Господин Агата? Он владелец всего здания.
– Правда? Такой элегантный. Я рассказала, что папа пил из такого же виски, и он подарил. Мол, все равно закрывает магазин. Как у него дела?
– Госпитализирован. Говорил, ему недолго осталось.
Я вспомнила запах лекарств, который исходил от старичка. Такой же, как от папы незадолго до смерти.
– Я свой стакан тоже получил от него. Заглянул справиться, как дела, перед тем, как он лег в больницу, и он подарил на память. Я спросил, на память о чём, а он только рассмеялся.
– У тебя тоже «Баккара»?
Фуми задумчиво всмотрелся в хрусталь:
– Да. Господин Агата их любит.
Мы сравнили наши бокалы. Похожие, но один – винный бокал, другой – стакан для виски. Похожие, но разные. Два подарка от умирающего старика, два прекрасных хрупких хрустальных сосуда очень напомнили мне нас.
– Выпьешь? – предложил Фуми. – Если тебе нравится «Макаллан», то и этот может прийтись по вкусу.
– «Макаллан» любила не я, а папа.
– Но ты же все-таки его дочь. Вкусы наследуют.
Он налил нам обоим. Не разбавил ни льдом, ни водой. Прозрачная янтарная жидкость меня заворожила. Мы чокнулись без повода, и я проглотила напиток. По горлу вслед за его движением растеклось приятное жжение. Потом в нос ударил терпкий аромат.
– Вкусно, – честно призналась я, и у Фуми приподнялись уголки губ.
– А что вы пьете? – вдруг спросила Рика, неуверенно подходя к нам. Видимо, вставала в туалет. – Я тоже хочу-у-у! Ух ты, собачка! – Она подхватила бутылку. – Сарасочка, Фуми, а как допьете, можно бутылку мне?
– Зачем? – удивился Фуми.
– Дома поставить, красиво будет, – ответили мы с ней в один голос.
В детстве я обожала бутылки с красивыми этикетками. Мы с девочкой понимающе закивали друг другу, а вот Фуми явно недоумевал, что мы такого нашли в несчастном виски.
– Фуми, можно, как я поправлюсь, приду к тебе в гости? – попросила девочка. Похоже, пока он за ней ухаживал, она к нему окончательно привыкла.
– Нет, – в кои-то веки отказал ей Фуми.
– Да ну-у-у! – нахмурилась Рика, но он не поддался на сердитый взгляд.
Так и не дождавшись никакого объяснения, она ушла в туалет. На обратном пути даже не взглянула в нашу сторону и поплелась сразу в гостиную. Она казалась очень расстроенной и несчастной.
– Рикочка, лучше я сам к вам буду каждый день ходить, – наконец смягчился Фуми.
Девочка обернулась:
– Не заставляй себя.
– Я не заставляю. Мне с тобой и Сарасой весело.
– Ну… Тогда приходи. Кстати, зови меня Рика.
– А?
Девочка надулась и нырнула под одеяло. Болезнь превратила совершенно шелкового ребенка в капризулю. И, я уверена, сейчас она явила нам свое истинное лицо.
Вскоре Рика поправилась, но затем грянула другая беда: вот уже сутки я никак не могла связаться с Андзай. Мы договаривались, что она приедет во второй половине дня. Девочка собрала вещи в сумку и терпеливо ждала, но в итоге только к вечеру мы получили сообщение:
Прости! Еще два-три денечка!
Я ответила, что не против посидеть с Рикой столько, сколько нужно, но только пусть позвонит дочери. Не позвонила и больше ничего не сказала. Видимо, очень уж хорошо проводила время с любовником.
– Мама не приедет? – спросила Рика. Она незаметно выскользнула из гостиной, в которой до сих пор играл телевизор.
– Дела появились. Пишет, задержится на пару дней.
– М-м-м, – только и промычала Рика и отвернулась. На детском профиле не отражалось чувств.
– Рикочка, пойдем в магазин? В холодильнике шаром покати, – предложила я.
Мы отправились за покупками, едва я нанесла камуфляж. Но сперва заглянули в парк, и я предложила прокатиться на катамаранах, однако Рика покачала головой. Я-то хотела ее подбодрить, но сделала только хуже. Купила мягкого мороженого в киоске, и мы побрели дальше, как вдруг девочка вытянула перед собой указательный палец:
– Фуми!
Она в самом деле указывала на Фуми.
– Надо же. Рика, ты еще тут? – искренне удивился он, и девочка насупилась:
– Мама там роман крутит, не приехала.
Фуми бросил на меня быстрый взгляд, спрашивая, все ли в порядке, и я ответила грустной улыбкой.
– Фуми! У тебя же выходной? Пойдем с нами ужинать!
– Я хотел посидеть в одиночестве и почитать книгу.
– Так и читай себе. А я мультики посмотрю.
– По-моему, ты пропустила часть про одиночество.
– Будем каждый в одиночестве заниматься своим делом. Просто в одной комнате.
Фуми задумался. Затем кивнул:
– Ну хорошо.
И поднялся.
Каждый взял на ужин что захотел. Рика – пончик, порцию курицы в кляре и клубничный молочный коктейль. Я – собу и картошку фри. Фуми – суши и сыр. Мы зашли в видеопрокат у станции и взяли мультик, который захотела посмотреть Рика. Я до сих пор не заключила договор с провайдером, так что стриминг у меня дома пока не работал. Обустроить себе удобный быт – дело очень хлопотное.
Пока Рика выбирала диск, мы с Фуми бродили между стеллажами. Я остановилась и вытащила одну из коробочек. «Настоящая любовь».
– Помнишь, мы вместе смотрели?
– Ага. Я недавно узнал, что у него есть вторая концовка.
– Это как?
– Изначально планировалось убить главных героев.
На счастливом финале настаивал режиссер, а сценарист прописал трагичный. Ни один не соглашался уступать другому, поэтому сняли оба варианта, но на большой экран выпустили версию режиссера. Вторую потом показывали отдельно.
– Я и не знала. Ты смотрел?
– Нет. Меня устраивает
