версия Тони Скотта.
– Кровавый финал в духе Тарантино, но мне нравится основной.
Я вспомнила родителей. Они обожали «Настоящую любовь». Не во всем соглашались, но сходились во мнении, что финал хорош, пусть и фантастичен. Фуми предложил взять и этот диск тоже, но я покачала головой: при Рике все равно не посмотрим.
– Ты стала капельку ответственнее.
– Прямо-таки «капельку»?
– Во сколько ты сама его в первый раз посмотрела?
– Лет в восемь?
«Вот видишь», – красноречиво посмотрел на меня Фуми. Но мне-то фильм показали родители! Я тут ни при чем. Вообще, если так подумать, не только мама у меня была безбашенная, но и папа не лучше.
Я разложила еду на клеенке, а в центре «стола» поставила гору картошки фри. И к ней – медовую горчицу с айоли. Рика восхитилась:
– Прям как в «Маке»!
Фуми тоже попробовал картошку и с полным теплоты голосом пробормотал:
– Вкусно.
Рика заранее расстелила футон, поставила диск на ноутбук. В полной боевой готовности она развалилась на своем ложе и принялась смотреть мультик, заедая картошкой. Фуми прокомментировал: «Сараса Вторая».
– Хорошо у Сарасочки в доме, – сказала, в свою очередь, девочка. – Тут и Сарасочка, и Фуми, и кормят вкусно. Вот бы навсегда тут остаться.
– Не говори так: мама рассердится.
Рика ответила не сразу.
– Я думаю, ей без меня лучше, – равнодушно констатировала она. – Она любит своих парней больше, чем меня.
Сквозь преувеличенное спокойствие легко проглядывало, как на самом деле она переживает.
– Мама тебя любит, – сказала я, стараясь подбирать не слишком сильные слова.
– Разве? Когда парень приходит, она всегда усылает меня погулять куда-нибудь. Я не против, потому что она и денег с собой дает. Покупаю что хочу. – Она опустила блестящие от жира пальчики на сенсорную панель. – Можно к друзьям пойти, можно в парк, вариантов много. Просто… В темноте и зимой мне гулять не нравится.
На экране как раз девочка-волшебница принимала свой магический облик, и все внимание Рики, казалось, поглощено превращением, а со мной она говорила монотонно и так, между делом.
Зима пока не наступила. Значит, это она про прошлый год. Ей тогда было всего семь…
– Хочу остаться тут насовсем.
Рика несколько раз пересмотрела сцену с превращением. Я видела сбоку ее равнодушное лицо.
«Господи, пожалуйста, только не обратно в тот дом». Даже покрытая пылью, эта печаль уже никогда не померкнет. Я вспомнила, как коченеют руки и ноги до самых кончиков пальцев. Вдруг Фуми мягко сжал мою руку в своей. Маленький жест придал мне сил, и вторую руку я опустила Рике на голову. Едва мои пальцы коснулись взлохмаченной шевелюры, плечи девочки задрожали.
– Но мама очень добрая.
– Ага, – согласилась я, поглаживая девочку. Она зарылась носом в матрас и замерла. Рика плакала беззвучно, и я наклонилась, чтобы укрыть ее тело своим. А Фуми не отпускал мою руку.
Фуми мне не отец, не супруг, не возлюбленный и даже не совсем друг. Связь между нами троими не так просто понять и не описать одним словом. Хрупкая, ничем не защищенная, но именно поэтому мы казались друг другу такими родными.
Как же нас назвать?
Обе девочки с вечерней смены неожиданно взяли отгулы. Менеджер срочно стал искать кого-нибудь на замену, и в семь часов я наконец освободилась.
Я заранее написала Фуми, что задержусь, но ведь ему тоже пора открывать Calico. Я на всех парах неслась домой и уже открывала дверь в подъезд, как вдруг…
– Так! – вдруг окликнули меня и схватили за руку.
Я удивленно обернулась. Успела испугаться, что это опять Рё, но за мной оказалась рассвирепевшая Тани. Я по-дурацки открыла рот.
– Что ты здесь делаешь?
Я каждый раз надевала шляпу и темные очки, но сегодня так торопилась, что совсем забыла.
– Откуда у тебя ключ от подъезда?
Пока я лихорадочно соображала, как мне выкрутиться, Тани набрала полную грудь воздуха и глубоко вздохнула:
– Ладно. Давай-ка поговорим.
С этими словами она мягко потянула меня за собой. Без лишних эмоций: просто пошла, и все. Я, пусть и не находила себе места от волнения, восхитилась ее хладнокровием. Это ж надо: так спокойно и методично, без тени страха, схватить сталкершу на пороге дома возлюбленного.
Я повесила голову и молча шла за ней. Думала, она ведет меня в кафе, как вдруг Тани рывком втащила меня на полицейский пост.
– Извините! Я хочу пожаловаться на стал-кинг! – объявила она, и полицейский поднял на нас взгляд.
– Да, конечно. Кто пострадавший? Вы? Или… – Тут он увидел меня. – О… опять вы?
– Да. Спасибо, что выручили.
Это был тот же полицейский, который разнимал нас с Рё.
– Пострадавший – мой знакомый, а она – правонарушительница, – вернулась к делу Тани.
У офицера отвисла челюсть, а я наконец поняла, в какой переплет попала. Меня сдали в полицию! Мужчина недоверчиво посмотрел на меня:
– Итак, вы навязчиво преследовали знакомого этой девушки?
– Нет, понимаете, я…
Пока я подбирала слова, меня усадили на стул. Тани достала визитку. Оказалось, она журналистка. Фрилансер, но, видимо, привыкла сталкиваться с похожими ситуациями. Вот и объяснение, откуда такое спокойствие.
– Так, тут совсем другой протокол… Итак, госпожа Аюми Тани, госпожа Сараса Канай. Пожалуйста, расскажите подробнее, что случилось.
Тани взяла объяснения на себя: мол, я зачастила ходить в кофейню ее знакомого, во мне возникли чувства к хозяину заведения, и со временем она заметила меня подозрительно мающейся у его дома. Она изложила сухие факты – так, как они выглядели с ее стороны.
По существу мне было возразить нечего. Сам Фуми, видимо, не тяготился моим навязчивым вниманием, но я затруднялась как-то объяснить собственное поведение девушке, которая не знала об обстоятельствах нашего знакомства. В свою очередь, я не смела рассказать ей о той странице биографии Фуми, которой он сам не поделился.
– Все верно? – уточнил полицейский, и мне оставалось только кивнуть.
Видимо, меня отдадут под суд.
– Я вас понял. Однако заявление может подать только пострадавший собственноручно.
– Да, я знаю, – заверила его Тани, повернулась ко мне и уставилась. – Испугалась, что тебя арестуют?
А, вот оно что. Тани сделала мне быстрый и полностью правомерный нагоняй, чтобы я осознала, какие будут последствия.
– Простите, пожалуйста…
Я повесила голову. Перед этой девушкой я просто глупый ребенок.
– У меня только один вопрос. Откуда у тебя ключ от подъезда?
– О, просто… Я там живу.
Тани непонимающе похлопала глазами:
– Как это – живешь? Стой. Я что, все неправильно поняла? – испугалась она. – Давно?
– Нет, совсем недавно.
– Так ты что, за Минами притащилась? – похолодела Тани и снова обратилась к офицеру: – Обстоятельства переменились. Я сейчас же позвоню знакомому и попрошу написать заявление.
От слов Тани тут же перешла к делу и достала телефон:
– Алло, Минами? Это я.
Я сидела по соседству ни жива ни мертва, а девушка тем временем обстоятельно объясняла, что произошло. Вдруг она нахмурилась:
– Что? В каком смысле знаешь?
Интересно, что Фуми обо мне сказал? Выражение на лице Тани стремительно менялось, а я изо всех сил держалась, чтобы не броситься бежать.
– Ладно… Я
