будет крохотная лодочка. Чтобы кататься в магазин.
– Растает по дороге.
– Можно его лопать прямо в лодочке.
– А мультики показывают?
– Да. Людей нет, но вайфай проведен.
Можно хоть «Настоящую любовь» смотреть. Какой удобный остров. Вот бы в самом деле такой нашелся. Сказочный остров мечты, на котором не будет никого, кроме нас с Фуми.
Обещанные «два-три дня» минули, но Андзай так и не вернулась. Я ей звонила, но она не брала трубку, сообщения не читала. Перед работой Фуми опять заглянул приглядеть за Рикой. Она даже не вылезла из постели.
– По-моему, она полночи проплакала…
– Давай на обед приготовлю ей омурайсу[27]. И напишу сверху имя кетчупом.
– Спасибо. Надеюсь, хоть немного повеселеет.
– Подруга ответила?
Я покачала головой.
– Ясно, – только и ответил Фуми.
Другой на его месте, наверное, начал бы сетовать, что нельзя так просто оставлять детей знакомым, спрашивать, не почувствовала ли я чего-то странного в ее поведении, предложил бы обратиться в полицию. Я была благодарна, что он не озвучивает все то, что я понимала и сама.
В тот день приехал человек из головного офиса, и меня вызвали в кабинет. Я думала, наконец сделают сотрудницей основного штата, но вместо этого сказали, что хотят задать пару вопросов, и протянули какой-то еженедельный журнал.
«Дело похищенной малышки Сарасы Канай еще не закрыто», – прочитала я и заледенела до кончиков пальцев.
Имена несовершеннолетних в уголовных делах разглашать запрещено, но это была одна из тех желтых газетенок, которые наплевали на запрет, прикрываясь свободой слова.
– Вчера один из наших сотрудников обратил внимание на статью… – неловко начал мужчина, с заметным трудом подбирая слова. В выпуске за прошлую неделю нам посвящалось четыре черно-белых страницы. Пересказывали события пятнадцатилетней давности и рассказывали, что случилось с героями тех событий дальше. К статье прилагались черно-белые фотографии.
На одной из них мы с Фуми болтали друг с другом с соседних балконов. Глаза закрыли черными полосками, но близким знакомым хватило бы и такого изображения, чтобы нас узнать.
Писали, что жертве давнего похищения так основательно промыли мозги, что она и теперь живет рядом со своим обидчиком. Нас называли вопиющими современными воплощениями Блистательного Гэндзи и госпожи Мурасаки[28], а под конец заключали, что я страдаю от запущенного стокгольмского синдрома и нуждаюсь в срочной помощи.
– Наша компания не вмешивается в личную жизнь сотрудников. Но, госпожа Канай, на втором снимке видно, что вы работаете у нас. Начальство выразило беспокойство по этому поводу, – сказал мужчина, указывая на фотографию. Нечетко, но на ней действительно проглядывал логотип сети семейных ресторанов, известных по всей стране. Кто знает, тот с первого взгляда догадается, а знали нас многие. Старший менеджер робко подался вперед:
– И-извините, Канай. Если тут написана неправда, то, мне кажется, вам лучше подать жалобу на издательство. Вам и так нелегко пришлось, они не имеют права еще больше усложнять вам жизнь.
Я не нашлась с ответом. Факты и правду разнесло друг от друга, как небо и землю, и я не чувствовала, будто мои слова способны заполнить зияющую между ними пустоту. Мне оставалось только молча опустить голову.
– Простите за доставленные неудобства, – извинилась я, но про себя недоумевала: за что и перед кем я извиняюсь?
– То есть в статье написана правда?
– Мы в самом деле соседи. Но я не страдаю от стокгольмского синдрома. И он не преступник.
– Вы о том, что он уже отбыл свое наказание?
– Нет.
«Прекрати! – кричала моя вторая половина. – Они все равно не поймут. Только дурой себя выставишь».
– Он не совершал преступления. Он добрый и правильный человек.
У мужчины из головного офиса челюсть отвисла, и он неприязненно нахмурился. Старшего менеджера как будто обухом по голове огрели. Ну вот. Что я натворила? Отколола глупость. Надо было помалкивать и кланяться. Но я не выдержала.
Ни я, ни Фуми – мы не сделали ничего дурного.
Просто были вместе. Что в этом такого?
Тем более прошло уже пятнадцать лет.
Пожалуйста, только представьте себе мою боль. Попробуйте поставить себя на мое место!
– Ясно, – вздохнул мужчина из головного офиса. – Я хотел удостовериться, правда это или нет, на случай, если поднимается шум. Вдаваться в детали нет надобности. Фотография нечеткая, глаза скрыты, к тому же такую крохотную статью в никому не нужном журнале быстро забудут, поэтому лучше никак не реагировать.
Больше он мне в лицо не смотрел.
На обратном пути я снова заглянула на тот самый сайт. Страничку опять обновили. Теперь там красовалась та же фотография, что в журнале, но новость не привлекла большого внимания в интернете.
Я зашла за продуктами и заодно сняла денег. Финансовая подушка таяла куда быстрее, чем я надеялась, и скорость, с которой улетали деньги, меня пугала. Я не жалела о своих словах, но, думаю, о штатной должности можно больше не мечтать. Видимо, придется найти вторую вечернюю подработку.
Дома я еще застала Фуми. Рика подпрыгнула и попросила:
– Покажи, покажи Сарасочке!
Он достал телефон и открыл фотографию: ому-райсу с красной надписью RIKA и капучино с мишкой на пенке. Рика с гордостью рассказала, что это Фуми ей сделал.
– Здорово! Я и не знала, что ты так умеешь. Думала, ты варишь только классический кофе.
– Пока жил в родном доме, надо было за чем-то убивать время.
Точно, ведь за ним следили долгие годы…
– Подруге дозвонилась? – спросил Фуми тихо, чтобы Рика не услышала.
– Нет… Пыталась по дороге. Не подходит.
– Ладно. Если могу чем-то помочь – говори.
– Спасибо. Ты и так много делаешь.
Я открыла холодильник и сложила туда покупки. О журнале не обмолвилась ни словом. Все равно скоро уляжется, вот и нечего пугать Фуми.
С самого утра Рика приболела. Не как в прошлый раз, но все-таки сказывался стресс, что мама все не возвращалась.
– Давай на обратном пути что-нибудь вкусненькое куплю. Чего ты хочешь?
– Ничего не надо… Спасибо, Сарасочка.
Ее вымученная улыбка погрузила меня в мрачное состояние духа. Я не могу оставить ее у себя насовсем, и если в ближайшее время Андзай не вернется, то мне придется обратиться в полицию. Я сама росла в приюте и понимала, как все устроено. И как раз потому медлила.
– Скоро Фуми подойдет, но я еще в обед позвоню, хорошо?
Рика расстроенно повесила нос, я ее причесала и пошла на работу.
Стоило мне пересечь порог раздевалки, и точно волна схлынула – все разом замолкли. Хирамицу и ее подруги бросали на меня выразительные взгляды, но молчали.
Старший менеджер вызвал меня прежде, чем я вышла в зал. «Ну что на этот раз?» – насторожилась я и прошла в кабинет. По началу рабочего дня я уже успела понять, что явно ничего хорошего. И когда мне показали сегодняшний выпуск журнала, у меня земля ушла из-под ног.
Там напечатали продолжение прошлой статьи. Уже объемнее и с фотографией, на которую попали вместе Рика и Фуми.
