обеденный перерыв, ждал после работы вечером. Они были неразлучны, им было весело и интересно вместе. Если у почтальона случались приступы гнева, жена могла быстро успокоить его, рассмешить, пожурить – и мужчина быстро приходил в себя.
Правда, случались истории, за которые Лукасу до сих пор стыдно. В последней он увидел свою возлюбленную мило беседующей с мужчиной у дверей кофейни. Почтальон подлетел и с силой схватил неизвестного за плечо, выкрикивая претензии и грубые оскорбления. Оливия не успела слова сказать, как в лицо Лукасу прилетел мощный кулак – незнакомцу не понравился тон и манеры почтальона. Тут уж мужчина решил, что руки у него развязаны, и началась драка. После третьего удара Лукаса незнакомец упал, его лицо было в крови. А Оливия сидела на лавке и горько плакала. Она не имела возможности объяснить, что беседовала с постоянным пациентом, которому помогла восстановить все передние зубы. После этой потасовки, видимо, пришлось делать работу заново. Вечером того дня Лукас умолял простить его и обещал не повторять ошибок. Так он и поступил.
Но все резко изменилось с появлением Шелдона. Оливия не могла и шагу ступить без контроля супруга. Он должен был знать, что ребенок ест, как спит, с кем играет. А самое ужасное – он не разрешал жене общаться ни с кем, кроме него. Ее обязательно обманут, обидят, обворуют, наговорят ей глупостей, заразят опасными болезнями, украдут, убьют. Оливия целыми днями сидела во дворике с ребенком без возможности выйти в одиночку даже в магазин. Ее слова больше не действовали на Лукаса, и от любого неповиновения он свирепел. Он никогда не поднимал руку на жену или ребенка, но мог запросто запустить в стену тарелкой с едой, отчего осколки разлетались дождем по всей кухне, а на обоях оставалась уродливая клякса.
Оливия начала обманывать супруга. Наряжалась в платья и платки, чтобы покинуть дом, а после прятала их в специальной коробке на чердаке, запирая на ключ, старалась ходить по малолюдным улицам, чтобы никто из знакомых не мог ее увидеть. Несмотря на то что ребенок подрастал, Лукас так и не дозволил женщине выйти на работу. Она должна была хранить домашний очаг, готовить еду, создавать уют, заботиться о сыне и ждать появления супруга с работы, чтобы вместе выйти на прогулку. Оливия была категорически не согласна, и однажды, после очередного скандала, она заявила, что терпение ее кончилось и она хочет развода.
В ответ на это Лукас силой отволок жену на чердак и закрыл на ключ. «Она должна успокоиться, и тогда мы мирно поговорим обо всем, иначе я могу не сдержаться», – думал он в тот момент. Откуда же ему было знать, что ночью, пользуясь тем, что сильный ветер стучал ветвями по стенам дома, а крупный дождь тарабанил по крыше и ее никто не услышит, Оливия сможет вытащить стекло из слухового окна на чердаке и вылезти на крышу. Страх и отчаяние привели женщину в состояние, близкое к сумасшествию. Она решилась бежать от мужа, который из единственного и желанного превратился в деспота и тирана.
Оливия попыталась добраться по крыше до огромного дерева, росшего неподалеку. Она планировала перебраться на одну из толстых ветвей, которую Лукас собирался спилить прошлым летом, но так и не успел, а затем по стволу спуститься на землю. Она, безусловно, думала о сыне; Шелдону на тот момент едва исполнилось три года. Женщина понимала, что важно оказаться на безопасном расстоянии от мужа и уже оттуда потребовать ребенка через полицию и суд. В соседнем городе у нее жила тетя. Оставалось только выбраться, одолжить у кого-нибудь из соседей денег на билет и уехать. И больше никогда не пересекать порог этого дома и не видеть обезображенного злобой лица мужа.
Мысли о свободе окрылили Оливию, и она стала медленно спускаться по скату крыши, аккуратно переставляя босые ноги. Ветка дерева уже заботливо протянула длинные деревянные пальцы, чтобы поймать женщину в свои жесткие объятья. Но в этот момент левая нога предательски соскользнула. Пытаясь удержать равновесие, Оливия заскользила по металлу, но край был слишком близко, так что женщина упала спиной на железную ограду клумбы, стукнувшись головой о ветку злосчастного дерева.
К приезду полиции и скорой она была в спутанном сознании, говорила, что сама во всем виновата, плакала и просила Лукаса простить ее. До больницы Оливию не довезли: она умерла в машине скорой помощи.
После этого Лукас впал в ужаснейшую депрессию. Он не мог встать с кровати. Шелдона на время забрала тетушка Оливии, жившая в соседнем городе. Спустя неделю соседи обнаружили почтальона без сознания на крыльце собственного дома. Он был сильно обезвожен, изможден и походил на бездомного. Его поместили в специальное учреждение для душевнобольных, а спустя полгода отпустили домой.
Первым делом почтальон спилил дерево, росшее рядом с домом, забрал сына от родных покойной жены и снова стал работать на почте. Особенно всех поразила сцена, когда мужчина разгуливал по лужайке с включенной бензопилой и разговаривал сам с собой. Любой прохожий, видевший его в тот момент, холодел от страха и стремился укрыться в ближайшей подворотне, потому что взгляд почтальона казался безумным. Ноздри раздувались, как у быка на корриде, губы были плотно сжаты, а на шее проступали синие набухшие вены.
Никто из соседей больше не напоминал ему о трагедии, а всем вновь приехавшим сообщали, что жена Лукаса уехала.
24
Кэтти пребывала в странном настроении весь день. С одной стороны, оказалось, что почтальон не такой страшный, каким казался. С другой – его навязчивость и вспыльчивость пугали. Чего доброго, мама или они с Нэнси скажут ему что-нибудь неприятное и он снова возьмется за бензопилу или решит драться, или запрет кого-нибудь на чердаке или в подвале.
Какао Джонс приготовила картофельный суп с гренками, так как в доме почти не осталось продуктов. Мама, окрыленная новыми отношениями, забыла, что детей нужно кормить время от времени. Кэтти не терпелось расспросить о Лукасе поподробнее, но как только вернулась Нэнси, старушка перестала говорить о почтальоне и развлекала девочек как могла. Они раскрашивали, смотрели мультфильмы, играли в настольную игру, объясняя друг другу слова, пели песни и надували воздушные шары. Каролине нравилось заниматься с детьми, ради этого она на целый день закрыла магазин товаров для рукоделия.
– Ничего страшного, – с улыбкой сказала она Нэнси, когда та посочувствовала детям, которые не смогут сегодня купить пластилин. – Я открою завтра, и все будут довольны. Кстати, приходите ко мне
