не так. Еще в Париже Вайолет приняла решение, что поедет с Аделью в Нью-Йорк и будет играть в новом спектакле. В новой сумочке от «Эрме» лежали подарки для мамы и Прис: может, удастся задобрить родных, тогда их не так сильно расстроит ее отъезд в Америку – впрочем, мама по-прежнему не желала иметь с ней ничего общего. Кэти, конечно, огорчится, ей, видимо, придется искать новую соседку; это досадно – они столько всего пережили вместе.
Путь из Парижа в Лондон оказался легким, и хотя они были без сил от искрометных выходных сразу после сотен спектаклей, но и в поезде, и на пароходе веселились вовсю. В Лондон прибыли на самом рассвете. Вайолет буквально вывалилась на платформу, радуясь тому, что час такой ранний и вокруг нет толпы. Дошла до станции подземки, села в поезд на Хокстон. Она потратила кучу денег на подарки маме – пирожные-макаруны и французские духи. Прис она везла выходное платье, завернутое в тонкую бумагу. Родных Вайолет не видела давно и, несмотря на мамино поведение, сильно по ним соскучилась, поэтому решила нынче утром повидаться во что бы то ни стало. На сей раз маме уж точно не удастся ее выставить.
Вот она свернула на Дрисдейл-стрит – плечо ныло под тяжестью сумки, и Вайолет уже пожалела, что не раскошелилась на такси. За время ангажемента ей удалось скопить изрядную сумму: в частности, она так и жила вдвоем с Кэти, в результате у обеих появились неплохие заначки. Будет на что обосноваться в Америке.
Вайолет слишком хорошо знала, что такое бедность, и надеялась никогда больше не испытать ее на себе.
Солнце взошло полностью и светило сквозь лондонский туман, озаряя грязь на улицах Ист-Энда – верный признак, что Вайолет покинула пределы респектабельной части города. Странным образом здесь не ощущалось привычной суеты, будто бы город еще не проснулся. Занятно, день-то будний. Вайолет, недоумевая, ускорила шаг.
Первым признаком того, что что-то не так, стало отсутствие старика, который раньше неизменно сидел у них на крыльце. Нигде не видно ни кружки, ни одеяла – значит, он не встал на минутку, чтобы облегчиться за углом. Исчез – и все тут. Вайолет наклонилась, потрогала то место, где он обычно сидел, – камень холодный с ночи, пока не согретый солнцем.
Она распрямилась, посмотрела вокруг. Наверное – и двадцати лет не прошло – старикашка подыскал себе какое-то другое крылечко. Вот только его нигде не было видно, и у Вайолет сжалось горло при мысли, что он мог уйти навсегда.
Она, нахмурившись, повернулась к своему бывшему дому, подняла глаза, мелькнула мысль – может, она от усталости свернула не на ту улицу. Но на крыше дряхлого пансиона болталась, держась на честном слове, сместившаяся черепица. Так она висела, еще когда Вайолет здесь жила: цепляясь из последних сил.
Как и большинство местных обитателей. Цепляются за жизнь из последних сил, один порыв ветра – и всё. Удивительно, что черепица еще держится.
Вайолет поднялась на крыльцо, вошла внутрь, в нос ударили привычные запахи, а с ними еще и другой. Незнакомый кисловатый запах, резкий, тревожный. Она поднялась по лестнице, и тут дверь на первом этаже тихо затворилась, раздались торопливые шаги. Вайолет обернулась и увидела хозяйку пансиона миссис Бич – брови, как всегда, нахмурены, а вот в суровой складке губ появилось что-то новое. Грусть вперемешку с извечным разочарованием.
– Доброе утро, миссис Бич. – Вайолет старалась скрывать усталость и раздражение. Еще не хватало вступать с недосыпа в пререкания с домовладелицей.
– Давненько вас не было, – заметила та, озвучивая очевидное.
– Да, мэм. – Вайолет прикусила язык и не стала ничего объяснять; миссис Бич это не касается.
– Да уж. – Миссис Бич сцепила руки перед грудью, явственно нервничая: раньше Вайолет никогда за ней ничего такого не видела. – А тут, пока вас не было, хворь приключилась.
Вайолет медленно втянула воздух, поправила лямку на плече – та впилась в кожу и саднила. Вот, значит, куда подевался старик?
– Какая хворь?
– Да снова грипп. – Взгляд миссис Бич перелетал с Вайолет на стену и обратно – смотреть посетительнице в глаза она отказывалась.
Мысли Вайолет метнулись к испанке, которая свирепствовала после Великой войны. Отец вернулся домой с фронта, уже здесь заразился и умер. У мамы умер малыш. Пандемия охватила весь Ист-Энд, да, собственно, и весь мир. Вайолет до сих пор впадала в панику, стоило кому-то шмыгнуть носом.
– Вы тоже болели? – Вайолет потянулась к воротнику, закрыла им рот из страха, что зараза все еще бродит по зданию.
Миссис Бич качнула головой, и Вайолет не смогла отогнать некрасивую мысль: «Ну еще бы, эту заразу никакая зараза не берет».
– А вот матушка ваша…
– О господи, – выговорила Вайолет с трудом, потому что горло сжалось. А потом, не дослушав миссис Бич, развернулась и бегом бросилась наверх, в комнаты, которые они снимали.
Рывком отворила дверь, ее обдало зловонием, потом тишиной. Нет, только не это. Маленькая квартирка не подает признаков жизни.
Миссис Бич следовала за ней по пятам и в процессе сильно запыхалась.
– Где они? – спросила Вайолет, резко развернувшись – сердце стучало в горле, в глазах потемнело.
– Присцилла внизу, у меня.
– А мама? – Тут Вайолет повернулась к миссис Бич лицом – может, так старуха перестанет ходить вокруг да около и даст определенный ответ. Вайолет схватила хозяйку за плечи, собираясь, если понадобится, вытрясти из нее правду.
Миссис Бич мягко сняла руки Вайолет с плеч и сжала их неожиданно крепко – в этом жесте читалось сострадание.
– Я ж говорю, Присцилла у меня. В порядке она. Спит покудова.
– На вопрос отвечайте. Почему? – Голос сорвался на исступленный визг, в голосе прорвался выговор кокни, который она так тщательно искореняла.
Тут стальной штырь в спине у миссис Бич будто сломался – так ломается металл, если перегрузить его с одного конца.
– Мама ваша ушла к Господу.
Весь воздух вылетел у Вайолет из груди. Она выпустила руки старой женщины, а в тело будто бы въехал грузовик. Сумка упала на пол, но Вайолет с трудом уловила звук падения.
Такой новости ей было не выдержать. Колени подогнулись, и она, будто оглушенная, осела на пол. Долгая разлука, они не успели помириться, и вот теперь мамы нет. Она умерла. И теперь уже не удастся…
– Ах ты ж, господи. – Миссис Бич встала рядом с ней на колени. – Уж простите, что вы домой пришли, а я вам такие вести. – Старуха цокнула языком, погладила Вайолет по плечу. – Пойду вниз, чайник поставлю. Как надумаете, давайте ко мне.
Вайолет рассеянно кивнула, хозяйка вышла. После этого Вайолет встала на колени, обводя взглядом тесное пространство, когда-то бывшее ее домом. Раньше здесь буянила бойкая Прис.
