аркой. Фургон не заперт. Я знаю… я знаю, что колесо спущено. Но вам нужно просто вывезти его на улицу…
Саймон подошел, медленным, уверенным шагом, и вскоре остановился прямо перед ней. Сэм подняла взгляд, прикрыв рукой телефон.
– Мне очень жаль, я на работе. Отсюда я никак не могу вам помочь. Пожалуйста, не надо… я попытаюсь связаться с ним и заставить убрать фургон. Прошу, не уезжайте. Уверена, он все… Алло? Алло?
Саймон жестом позвал ее в свой кабинет и закрыл за ней дверь. Стены были стеклянные, так что все видели, как тебя песочит начальство. Сэм оглянулась и увидела парочку коллег, которые неловко поглядывали на нее со своих рабочих мест. Они знали. Все знали.
Саймон сел, с тяжким вздохом, словно этот разговор причинял ему боль.
– Сэм, боюсь, дошло до того, что я больше не могу игнорировать твою неспособность выполнять свои обязанности.
– Что?
Он не предложил ей сесть.
– Дело в том, что ты не командный игрок.
– Что? Почему вдруг…
– Я дал тебе множество шансов. Но ты не справляешься. На тебя нельзя положиться.
– Минутку, я ничуть не хуже остальных.
– Но на других почему-то никто не жалуется.
Саймон сел, не глядя ей в глаза, и начал щелкать кнопкой стальной шариковой ручки. Сэм заметила, что на ней выгравированы его инициалы. Кто вообще такое делает на обычной ручке? – К тому же нам нужны энергичные люди. Динамичные. От тебя исходит упадническое настроение. Тебе не хватает резкости и решительности.
– Саймон, я только что принесла нам контракты на двести десять тысяч фунтов.
– Не ты, а твоя команда. Потеряв при этом важного клиента.
– Да он с самого начала сказал, что уже договорился с кем-то другим! Что бы мы ни сделали, это не повлияло бы…
– Оправдания мне не нужны, Сэм. Мне нужны результаты.
К своему стыду, Сэм почувствовала, как слезы обжигают глаза. От несправедливости. Совсем как в детстве, когда ей было десять, а учитель без всяких оснований заявил, что это она нарисовала граффити в школьном туалете. Сэм тогда даже не знала, что такое «чухня».
– Саймон, я работаю здесь двенадцать лет. И до твоего прихода на меня и мою работу не было ни одной жалобы. Никогда.
Он напустил на себя грустный вид и покачал головой.
– Возможно, у нас в «Уберпринт» более высокие стандарты. Я пытаюсь тебе помочь, Сэм. Объясняю, что тебе нужно работать лучше.
Она смотрела на него.
– А что, есть какие-то альтернативы?
– Это зависит от тебя. Но я должен предупредить, что мы хотим оптимизировать организацию, убрать лишних людей. И если это произойдет, мы, разумеется, будем стремиться к тому, чтобы оставить наиболее эффективных сотрудников.
Короткое, тяжелое молчание.
Сэм посмотрела на него.
– Хочешь сказать, что я вот-вот потеряю работу?
Саймон вроде как усмехнулся, но на улыбку этот оскал был похож слабо.
– Я бы скорее сказал, что пытаюсь тебя замотивировать. Дать шанс улучшить показатели. А если не сможешь, Сэм, что ж… – Он провел рукой по прилизанным гелем волосам. – Вероятно, для нас обоих будет лучше, если ты подыщешь себе какое-нибудь другое место.
Есть особенный тон в тишине, которая приветствует тебя при выходе из кабинета босса, когда сообщают, что ты первый кандидат на увольнение, и все об этом знают. Мгновенное молчание, а следом тихий гул активной деятельности, будто все разом вспомнили о своих обязанностях. Сэм прошла мимо чужих затылков, села на рабочее место и замерла на стуле, прекрасно зная, что на нее обращено внимание тридцати с лишним человек, притворяющихся, будто на нее не смотрят.
Она тупо пялилась в экран, но ничего не видела, лишь бесцельно щелкала мышкой.
В голове звенело. Что они будут делать, если ее уволят? Саймон явно выставляет ее бесполезной, чтобы не пришлось платить компенсацию за сокращение. Они лишатся дома. Потеряют все. Сэм подняла взгляд и увидела, как босс призвал Франклина в кабинет. Они сели напротив друг друга, Саймон небрежно закинул ноги на стол и начал смеяться. Над чем – Сэм не слышала. Не нужно быть Джоном ле Карре10, чтобы вычислить, какие маневры имеют место.
Прозвенел сигнал о новом сообщении, и она посмотрела на экран.
Джоэл: «Ты в порядке»?
Сэм: «Не совсем».
Джоэл: «Хочешь в обед перехватить сандвич»?
Сэм: «Не рискну. Он наверняка скажет, что за такое тоже нужно увольнять».
Джоэл: «Выпьем по-быстрому после работы»?
Она вспомнила про фургон, который, скорее всего, придется куда-то убрать самой.
Сэм: «Вряд ли я смогу».
Сэм: «Но спасибо».
Сэм: «Прости».
Джоэл: «Предложение всегда в силе. Выше нос и грудь вперед, как сказал бы Тед».
Джоэл: «Хотя, наверное, не стоило бы».
Сэм (снова со слезами на глазах): «Спасибо х».
Джоэл: «Я всегда рядом, если нужен х».
Она сама не знала, как доживет до вечера. Сэм слышала собственный голос словно издалека, вновь проверяя график печати и ламинирования страниц.
Звонила клиентам, понимая, что говорит сдавленно и глухо. В горле комок, который упорно не исчезал. Она не смотрела на кабинет Саймона. А когда кто-то поглядывал на нее, принимала нарочито бесстрастный вид.
Ушла домой в 18:30 – через отдел транспортировки, чтобы не проходить мимо кабинета Саймона.
Там стоял Джоэл, обсуждая с кем-то из водителей показания тахометра за неделю. Он посмотрел на нее, когда Сэм проходила мимо, и женщина попыталась улыбнуться, но догадывалась, что глаза выдавали ее состояние. Шел дождь. Конечно, как иначе. Она забралась в машину, и у нее наконец вырвался долгий, дрожащий вздох. Затем тронулась с места, и слезы начали неудержимо бежать по щекам. Она надеялась, что их никто не увидит сквозь капли дождя на лобовом стекле.
Путь до дома занял двадцать минут, она остановилась и посмотрела на фургон, до которого у Фила так и не дошли руки, поэтому строители пока начали работать по обе стороны от него. В гостиной горел свет, мерцал экран телевизора. Сэм знала, что нужно рассказать о происшедшем, но не была уверена, что справится со страхами мужа, в придачу к собственным. Она остановилась и просто сидела в машине, даже не слушая толком бормотания радио.
А потом опустила голову на руль и сидела, пытаясь вспомнить, как дышать.
Пиликнул телефон.
Джоэл: «Надеюсь, ты в порядке. Еще полчаса я буду заливать антифриз – на случай если передумаешь»
Сэм смотрела на три пульсирующие точки, а затем прочитала:
«Нам всем иногда нужен тот, кто выслушает».
Она смотрела на телефон. Опустила пальцы на кнопки, а затем, помедлив мгновение, начала печатать.
Сэм: «Очень мило
