плечи рубаху, набил себе трубочку, закурил и, вслушиваясь в полусонные крики попугайчиков, заявил:
– Сходи-ка в двор, погляди, нет ли на небе звезд! Не верю я попугаям, это же птички для забавы, а не петухи, умеют ли они за временем следить?
– Все говорят, что попугаи очень умные. – Глаза четвертой тетушки загадочно заблестели в ночной мгле. – Ты хоть видел этих пташек? Они бывают и зелеными, и желтыми, и красными, всяких цветов, клювики у всех скошенные, упираются им в перья, а глазки у них как кристаллы блестят. Говорят еще, что эти птицы – отродье нечистой силы, что Гао Чжилэн – чертов богач, а я все смотрю и не знаю, правда это или нет.
Четвертый дядюшка тему не поддержал, раскуривая трубку до алого сияния. Переклички попугаев разносились в ночи, то громкие, то тихие, и перед глазами у четвертой тетушки все прыгали, косясь на нее, эти пестрые пташки.
…
Она подтянула одеяльце и прикрыла ноги. Было немного страшно, хотелось, чтобы Преступница среднего возраста поскорее вернулась. В коридоре снова зазвучали крики дежурных и еще чья-то тяжелая поступь.
…
Четвертая тетушка вышла во двор, и тело ее охватила прохлада. По кромке стены шмыгнула и была такова увертливая тень кошки. Четвертая тетушка вздрогнула, втягивая шею. Повернув голову к небу, четвертая тетушка увидела ослепительно блестевшие звезды, Млечный путь раскинулся во все стороны света, а звезды в нем точно скучились в сравнении с прошлым годом. Четвертая тетушка поискала три лежавшие бок о бок звездочки, те повисли на юго-востоке. Половинка желтой луны приподнялась над восточным краем неба – полночь. Четвертая тетушка прошла в нововозведенный подле восточной стены дома коровник, ощупью во тьме подложила сена в кормушку весной еще купленной пятнистой коровы. Та лежала и рыскала по земле, поблескивая зелеными огоньками в глазах. Только услышав хруст сена в кормушке, корова тут же со свистом поднялась, дернула головой вперед, и ее изогнутый рог заехал четвертой тетушке прямо в лоб. Придерживая голову, четвертая тетушка выругалась:
– Чертова буренка, насмерть меня зашибла.
Коровка же заскрипела соломой. Четвертая тетушка зашла за кормушку, пощупала корове живот и подумала: еще три месяца – и будет теленочек.
– Сколько сейчас? – спросил четвертый дядюшка.
– Полночь, пойди еще поваляйся, – ответила четвертая тетушка, – а я коровку еще разок покормлю.
– Да спать не хочется, – отозвался четвертый дядюшка, – надо бы собираться, вчера впустую пробегали туда-сюда, сегодня бы пораньше выехать, корова же быстро идти не может, доковыляем до уездного центра – глядишь, светло уже будет, там же километров двадцать как-никак.
– Не верится мне, что так хорошо продаются побеги чеснока.
– Хочешь верь, хочешь нет. А людей на улицах навалом, от самого холодильного склада тянется очередь повозок с волами, повозок с конями, тракторов, велосипедов, даже мотоциклов, и так до северного края железной дороги – все побеги чеснока, сплошь побеги чеснока, одни побеги чеснока. Говорят, что холодильный склад скоро забьют под завязку, еще два дня будут принимать – а потом все!
– В наши дни все тяжело продается.
– Обождем чуток, а потом старшего и второго поднимем, пусть грузят повозку и запрягают корову! – сказал четвертый дядюшка. – С меня хватит, все ворочаюсь от этой полукровки Цзиньцзюй, сердце шалит, только пошевелюсь – оно сразу колотится.
– Отец, а знаешь что-нибудь про то, как старший и второй сыновья уже пару дней шушукаются о том, что надо делить имущество?
– Я же еще не ослеп, как тут не углядеть? Второй сын боится, что из-за старшего брата не найдет себе жену, а старший сын понял, что Цзиньцзюй вцепилась в Гао Ма и не отпускает, все три брака по обмену расстроились, и тоже хочет бобылем зажить. Все они – мерзопакостники! – сердито пробурчал четвертый дядюшка. – Продадим побеги чеснока, отстроим три хижинки и разъедемся.
– Цзиньцзюй с нами жить будет? – спросила четвертая тетушка.
– Пусть катится восвояси! – отрезал четвертый дядюшка.
– А Гао Ма десять тысяч юаней собрать сможет?
– Мальчишка этот умеет горе хлебать. В этом году он себе отбил в аренду двадцать восемь соток, и с его четырнадцатью вышло тридцать две под один чеснок. Я тут как-то шел мимо его надела, увидел, что первая партия чеснока знатно подошла, прикинул я, что он может собрать где-то три тысячи кило, а три тысячи кило – это пять тысяч юаней, их мы с него и получим, а оставшиеся пять тысяч пускай в следующем году отдает, задешево достанется ему мелкая полукровка! Не дам я ей воспитывать внебрачного ребенка в нашем доме!
– Цзиньцзюй уйдет, Гао Ма все деньги нам отдаст, не слишком ли суровое наказание…
– Ты ее еще жалеть будешь? – Четвертый дядюшка постучал трубкой по краю кана и вдруг спрыгнул с него. – Пусть она с голоду сдохнет.
Четвертая тетушка услышала, как четвертый дядюшка заглянул в коровник. И еще услышала, как он забарабанил в окно западной комнаты:
– Старший, второй, вставайте, поможете чеснок в повозку загрузить!
Четвертая тетушка тоже спустилась с кана, зажгла свет, повесила лампу у окна, набрала черпак воды из чана и залила ее в котел.
Четвертый дядюшка поинтересовался:
– Зачем воду льешь?
– Супу приготовлю, – ответила четвертая тетушка. – Тебе же с полночи в дороге быть!
– На меня ты попусту не траться! – сказал четвертый дядюшка. – Я же в повозке сидеть буду, разве это дорога? Лучше напои корову!
Старший и второй братья вышли из комнаты, встали во дворе. В ночи было холодно, и они оба вжали плечи в себя, не подавая ни звука.
Четвертая тетушка налила три черпака воды в глиняную миску, кинула пригоршню отрубей в ту же миску, перемешала все кочергой и вынесла на дорожку по центру дома.
Четвертый дядюшка вытащил корову во двор, предлагая ей напиться. Корова неподвижно застыла, надувая губы, но воду пить не стала.
Четвертая тетушка попросила корову:
– Пей-пей, милая… Попей водички…
Корова не сдвинулась. От тела ее разносилось жаркое зловоние. Снова загалдели попугаи, и крики их уподобились то налетающему, то откатывающему облаку. Половинчатая луна поднялась уже чуть выше, заливая сплошным желтым светом двор. Звезды немного помрачнели.
– Еще отрубей положи ей, – посоветовал четвертый дядюшка.
Четвертая тетушка еще закинула отрубей в миску.
Четвертый дядюшка похлопал корову по рогам.
– Пей давай.
Корова склонила голову, потревожила воду в миске дыханием и захлюпала.
– Чего встали? – недовольно окликнул сыновей четвертый дядюшка. – Повозку вывозите, побеги грузите!
Старший и второй братья вытащили остов повозки, потом приволокли и установили на него ось и колеса. В деревне часто воруют, вот они и не решались оставлять повозку за воротами. Уже
