Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 134
и выуживаю телефон, включаю камеру и через прямоугольное окошечко начинаю вести наблюдение за фигурами, движущимися меж барных стоек, где вот только что было полным-полно праздных гуляк, а теперь пусто; идущие люди толкают перед собой какие-то тележки, которые, трясясь и бренча, катятся по каменному полу, они размахивают бумажными плакатами и транспарантами из ткани – человеческая каша из бород, косичек и потных подмышек.
Я отхожу к стене и захватываю в кадр окружающие меня столики: женщина застыла с гримасой изумления на лице. Мужчина, посерев, мертвой хваткой вцепился в бумажник. Кокетливый парнишка-официант занял позицию перед одним из столиков, он беспокойно дергается то вперед, то назад, как вратарь в гандболе, руки подняты к лицу, колени полусогнуты.
– …да что за хрень тут…
– …эта чертова демонстрация…
– …думаете, они хотят…
Один из бородачей за прилавком с колбасами поднял свой разделочный нож и, держа его, словно тяжелый сверкающий меч в каком-нибудь сериале в жанре фэнтези, неуверенно оглядывает непрошеных гостей.
– …валите отсюда на хрен, зачем вы здесь, не понимаете разве, что все…
Грузный коротышка с дредами и голым торсом встает напротив прилавка, уперев руки в бока:
– …а ты тут какого хрена стоишь, ты на какой вообще планете живешь, стоит тут и торгует мясом, как будто…
Крик, еще громче предыдущего, пронзает помещение, потом звук полицейских сирен, я только сейчас понимаю, что они совсем близко. Подтягиваю к себе пустой стул от моего столика и становлюсь на него, чтобы охватить рынок целиком, снимаю на камеру людей, которые, скрючившись, прячутся под столами и за стульями, вопящих активистов, которые запрыгнули на прилавки и с улюлюканьем размахивают своим баннером, а потом раздается крик: на той стороне есть рыбный, который до этого был мне не виден, там установлено что-то вроде гигантского аквариума, и рядом с ним стоит девочка-подросток, держа в руках барный стул, которым она – БОМ! – бьет в стекло. «ПРЕКРАТИ!» – кричит ей кто-то, к ней торопится мужчина в униформе, пытается схватить ее, но то ли поскальзывается, то ли его валят с ног, девочка со стулом отбегает, а потом с разбегу, как бык, бьет ножками стула прямо в стекло, и снова – БОМ! – слышен звон бьющегося стекла, плеск льющейся на кафельный пол воды, она не бьет струей через трещину, как в фильмах, она просто вытекает, льется как из лопнувшего ведра, а девчонка радуется, скачет на месте, полощет ноги в струе, руки задраны в триумфальном жесте; «ПРЕКРАТИТЕ!» – слышится еще один голос, а потом хлопок, похожий на удар хлыста, лампы мигают, а дальше темнота и на короткое время становится тихо, кто-то толкает стул, на котором я стою, я хватаюсь за воздух, а после пол, жесткий и холодный, потом крики, и чья-то рука мягко поднимает меня, сначала на колени, потом на ноги, я запинаюсь в темноте.
– Идти можешь?
Он берет меня за руку, боль молнией поражает запястье, я вскрикиваю и прячу руку, он шикает, берет меня за другую руку и осторожно тянет вниз, прочь, он хочет, чтобы мы молчали и ползли, мы играем в прятки, наверху злые голоса, шумят, грохочут, поблескивают мобильными телефонами, как холодными звездами, я различаю контуры барной стойки, быстро перемещаюсь по мокрому полу, от которого исходит кислый винный запах и рыбное зловоние, ныряю куда-то в тень, «подожди», командуют мне, кто-то запинается об меня, кричит «черт», теперь слышно, что прибыла полиция, строгие властные голоса слышны у одного из выходов, я замечаю движение в ту сторону, к безопасности и свету их фонариков, но рука – «идем» – берет меня снова, и мы ползем, пригибаясь, крадемся туда, где темнее всего – «сюда», – звук открывающейся двери, мы разгибаемся и бежим в кромешной тьме туннеля, новая дверь и сухой запах ржавчины и пыли.
– Привет, – произносит официант, я смотрю по сторонам и вижу крытую парковку.
Он поправляет свой черный галстук-бабочку и осторожно гладит меня по руке, мне больно.
– Видно, вывихнула при падении, – говорю я. – Стояла на стуле, чтобы кадры получше вышли.
Только сейчас я обнаруживаю, что все еще держу в руке бумажные пакеты. Они кажутся тяжелее, словно прибавили в весе в два раза, я иду к лифту и нажимаю на кнопку, резкая боль пронзает правую руку.
«Прими еще».
Голос у него нежный, он ласкает мне уши.
«Еще парочку точно можешь принять. Тебе же больно. Ты не должна терпеть боль».
* * *
Несмотря на то что не раз за то время, которое Дидрик теперь называет нашим началом, он уверял меня, что отлично готовит, я никогда, на самом деле, в это не верила. Я ни разу не видела его на кухне, только в ресторанах, а там он неизменно заказывал – после долгих колебаний по поводу того, что «вообще-то надо бы взять что-то вегетарианское, ну да ладно, один разочек, надо же хоть иногда, в будни я вообще никогда», – второе по дороговизне основное блюдо из меню; была у него теория, согласно которой стоящие на первом месте выдержанный стейк или филе оленя – это вульгарная фанфаронская стряпня для русских или американцев, а вот ягнячьи котлеты на косточке, вареная треска с масляным соусом и хреном или же телячья печень по-английски с каперсами и беконом – лучшее, что есть в меню. Ему нравилось выглядеть гурманом, он с большим жаром ораторствовал о том, как только всякие идиоты могут заказывать себе говяжью вырезку well done, если всем известно, что она должна быть rare или уж в крайнем случае medium rare[72], и не только потому, что мясо раскрывает весь свой вкус, лишь когда готовится в духовом шкафу при низкой температуре, а температура мяса совершенно точно не должна превышать пятидесяти пяти градусов, но и потому, что рестораны из жадности не отбраковывают самые вялые и жилистые куски говядины, обрубки, у которых, может, и срок годности-то давно истек, или те куски, которые повара в суматохе роняли на пол, а потом зажаривают до восьмидесяти градусов и подают дурачкам туристам, те все равно ничего не смыслят в еде и жуют себе послушно безвкусный серый прожаренный стейк.
Он мог сидеть в каком-нибудь крошечном местном кабачке, втиснувшись за угловым столиком спиной к заведению, и с широкой, полной наслаждения улыбкой тайком подслушивать, как посетители за его спиной беседуют с официантом, как теряются, беспомощно исследуя карту вин, как им приходится уточнять, что такое эмульсия, как заказывают антрекот, силясь выговорить на французский манер то ли энтрэко, то ли ангтрекотт, и, положа руку
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 134
