для Русского царства – на западе. (На востоке у Русского царства была другая Украина – земли за рекой Окой.)
Для украинцев до сих пор быть окраинными оскорбительно, наверное. И «Малороссия» тоже… Найдут, откопают в архивах звучное слово и переименуются. Если сохранят свое государство. У России есть опыт десятилетиями покорять окрестные территории и на столетия их к себе пришивать.
Многие, в том числе и многие мои знакомые, с 2014-го не ездят в Крым, зато охотно бывают в Сочи. И на напоминание, что и эта земля, этот берег моря были присоединены насильно, отмахиваются: это было давно. (Ну, не так уж давно по историческим меркам – немногим больше полутора веков назад здесь лилась кровь, разыгрывались страшные трагедии коллективных самоубийств черкесов, не желавших сдаваться, уходить с их родных мест.)
Да и по сути Россия вся состоит из «пришитых» территорий, повсюду положены тысячи и тысячи жизней. Своих и чужих.
Где центр Русского царства/Российского государства. Москва? Москва. Но и то место, где она находится, когда-то наверняка пришлось завоевывать. Кто-то жил здесь, когда пришли то ли вятичи, то ли кривичи. Завоевали, осели, стали строить город. Потом пришивать соседние земли, соседние города. Коломну отбили у Рязани, захватили Можайское княжество, с помощью Тохтамыша присоединили княжество Владимирское, оружием и огнем взяли Тверь… Теперь все это Подмосковье (у москвичей дачи под Владимиром и Тверью – часа два-три на машине), а тогда – чужая территория. Московские и тверские, можайские и рязанские не считали себя одним народом. Постепенно сроднялись, превращались в русских…
Да и можайские, тверские приходили не на пустое место. Помню, читал, что в тех местах, где появился Можайск, жило племя голядь балтийской группы. Где оно, куда делось?
Есть научный термин – приобретенная родина. Наверное, у любого народа она такая, приобретенная. Приобреталась победой, истреблением, поглощением предыдущего народа…
Потихоньку Московское царство добралось до Аляски с Калифорнией на востоке, до Польши на западе. И в марте, во время успехов на Украине, всерьез заговорили о том, что хорошо бы и Аляску с Польшей вернуть. Да и Берлин, если надо, возьмем, и ключи от Парижа нам уже вручали, и даже вспомнили, что в Пекине наш солдат побывал (с намеком, что Китаю с нами лучше дружить, чем враждовать)… В апреле эти разговоры стали стихать, но совсем не стихли. Время от времени слышу по телевизору (вернее, в ноутбуке, где просматриваю разные передачи о происходящем), по радио.
Понятно, что так – штыками – государства и растут. Так те же США забирали себе куски Канады и Мексики, так Рим завладел большей частью Европы, частями Африки и Азии и удерживал их много веков; так монголы создали самое большое континентальное государство. Так арабы, так османы, так британцы, так испанцы, немцы. Так Россия – Российская империя, а потом СССР стали одной шестой частью суши…
Понятно-то понятно, но принять это, когда ты сам очевидец, а в общем-то и немного участник этого роста (участник потому, что ты гражданин пытающейся разрастись страны), тяжело.
Хм, какой-то священник недавно сказал: «Вам стыдно быть русским? Не волнуйтесь – вы нерусский». Да не русским сейчас быть стыдно, а…
Духоборы, староверы, бежавшие от всевозможной власти, от государственной руки, – они разве не были русскими? Русские – разные, и у всех у нас немного (или много?) другая Россия. У Льва Толстого была одной, у Достоевского – другой. У Герцена и Аксаковых, у Ленина и Колчака, Путина и Навального*… У каждого. И каждый по своему разумению хочет исправить реальную Россию.
Наверное, примитивные мысли. Кто-то, услышав их, усмехнется, кто-то разозлится и объявит каким-нибудь нацпредателем. Но иначе думать не могу. Может быть, завтра случится такое, что смогу, а сегодня…
Мысли лезут и лезут – нужно, как говорится, осмыслить происходящее. Любому мыслящему необходимо осмысливать. Люди не муравьи – живут не по заложенной программе, а каждый своим умом, часто скудным. Ошибаясь, мучаясь, раскаиваясь, обманываясь… Да и сравнение с муравьями, кажется, неправильное. У них там происходят сбои в программе. Недавно узнал про карусель смерти: один из муравьев начинает бегать по кругу, и к нему присоединяются остальные. Бегают, бегают, пока не умрут. Что становится причиной сбоя – непонятно. Версии есть, но это именно версии. Из-за этой карусели пустеют целые муравейники. Иногда, правда, один муравей вырывается из круга, бежит в сторону, и за ним следует часть сородичей. Эта часть спасается…
И у муравьев всё не так просто. Непросто. Что уж говорить про людей. Иногда целые народы включаются в подобные карусели.
Помою посуду вечером. Или завтра.
Недавно перечитывал «Плотницкие рассказы» Белова, и там герой-повествователь встает перед дилеммой: мыть ли посуду сразу после еды или копить. Да, в деревне мытье посуды – целая история. Надо нагреть воду, помыть сначала в одной, потом в другой и желательно в третьей. Сперва чашки-кружки, потом вилки-ложки, потом тарелки, потом кастрюли-сковородки… Еще и большую миску (в ней посуду, собственно, и моют), которую в Сибири называют чашкой, нужно помыть между этими водами, избавить от жира и моющего средства… В общем, действительно целая история, эпопея.
Мама не копила, мыла сразу. Почти тридцать лет по три раза в день.
Ну что – забор. Забор.
Выхожу в ограду, потягивая подкуренную в доме сигарету.
Первым делом удивляюсь, что не звякает цепь, не поскуливает радостно Чичи. Мгновенное, но острое удивление. Хочется употребить штамп: острое как игла. Да, как игла кольнуло молчание в той стороне, где будка.
Там пусто, будка обросла травой. Надо вырвать.
Не сейчас! Потом. Сейчас забор. Поменять столбики. Тяжелое и муторное дело.
Жара спала, солнце клонится к краю неба.
– Уходит на Абакан, – говорю вслух, перефразируя Галича.
Часть двора уже в тени – растущая возле палисадника елка загораживает солнце. Высокая, почти ровесница нашего переезда сюда. После смерти сестры родители назвали ее Катей.
Говорят, елки нельзя сажать на участке – будут несчастья, обязательно кто-то умрет. Помню, отец посадил во дворе бабушкиного дома на Кожзаводе сосны; бабушка узнала (они с дедом тогда жили в Минусинске) и потребовала пересадить за забор. Но спустя несколько лет после того случая мы посадили елку, и вот – вскоре умерла моя сестра. Через три-четыре года буквально…
Курю, стоя на крылечке, настраиваюсь на забор. Молоток, гвозди, выдерга, лопата… Перчатки! Здесь они обязательны – в прошлые замены столбиков я куда-то ссыпал осколки бутылки. Валялись неподалеку, и я таким образом утилизировал. Думал – на века. Дурачок.
Не хватало располосовать руку в первый же день.
О, столбики…
