понеслось. Разодетые и ярко напомаженные девчонки крутились в центре зала, подмигивая симпатичным старшеклассникам. Самые смелые из них между треками выходили «подышать». Парни толпились с краю, подпирая нетерпеливыми телами длинную батарею у окна. Кристине пару раз удалось уговорить Ксюшу недолго потанцевать, но потом она снова брела в конец зала и усаживалась на подоконник. Ксюша без интереса наблюдала за дурным весельем, за школьными выскочками и красотками, за их переглядками между собой, за взрослыми нарядами или, наоборот, привычными спортивными трениками мальчишек.
Ксюша смотрела по сторонам, но мысли ее по-прежнему были далеко. Они были овиты горькой туманной дымкой, блуждали в неизвестности, в недосказанности, в покинутости — там, где кое-кто не ждал ее и, легко нарушив весеннюю клятву, беззаботно жил и, наверное, любил кого-то снова. Ксюша отодвинула штору и дернула оконную ручку, чтобы приоткрыть форточку. Странное ощущение слабой, но заразительной птицей ворвалось внутрь. Свет вечернего майского солнца за окном был острее, воздух после дождя пах сырой землей и самой жизнью, выворачивая наружу хрупкие предчувствия и осознание, что школа вот-вот закончится, звонок последнего дня отзвенит и наступит лето. А впереди целая жизнь!
Ксюша отпустила угол шторы и, забравшись на подоконник с ногами, прижала колени к груди. Ей стало тоскливо и совсем не хотелось «целой жизни впереди» без Дениса. Ксюша боялась жить, ведь тогда получается, что и она предала их клятву.
— Ты видела? — Запыхавшаяся Кристина уселась на подоконник рядом с Ксюшей.
Толик спешил следом.
— Что видела? — скучающе спросила Ксюша.
— Новенький! Так и смотрит на тебя, — с азартом прошипела Кристинка. — До закрытия полчаса. Скоро пойдут медляки.
Она зачем-то радостно взвизгнула в конце и сжала кулаки. Ксюша сделала вид, что не замечает ее намеков. Однако после тонких Кристининых замечаний стала посматривать на новенького Сашу, только чтобы убедиться, что подруга ошиблась. Но Кристинка не ошибалась в таких делах, и стоило первым нотам медленного танца побудить застенчивые сердца решиться на первый шаг, как новенький, в упор глядя на Ксюшу, направился в ее сторону. Ксюшино сердце бешено заколотилось. Она собиралась вскочить и выбежать в коридор, но их взгляды уже пересеклись, и она не знала, что ей делать. За два шага до танцевальной погибели (как окрестила в своих фантазиях их неслучившийся дебют Ксюша) Толик подскочил к ней, прямо перед носом Карпова, дерзко схватил Ксюшку за руку и потянул в центр зала. Запинаясь, она потащилась за ним.
— Спасибо. Как ты вовремя, Толик, — выдохнула Ксюша, топчась в медленном танце с одноклассником и не стыдясь того, что бессовестно наступала ему на ноги.
— Всегда пожалуйста. — Толик состряпал важную физиономию, выпрямив спину и задрав нос. — Увел красотку из-под носа!..
— Только не строй из себя джентльмена, Румянцев, — хихикнула Ксюша. — Тебя, кстати, Кристина ждала.
Толик боковым зрением уловил силуэт Кристины, которая отвернулась к окну, рассматривая или делая вид, что выглядывает за край шторы, наблюдая за вечерней улицей.
— Ну все! — Песня не доиграла, а Ксюша уже одернула руки и остановилась. — Карпов ушел. И я пойду.
— Куда? — растерянно протянул Толик.
— Домой, Толя, домой. — Она обняла себя за плечи, будто замерзла, и напоследок добавила: — По правилам — два медляка до завершения. Не упусти свой шанс, Толя.
Ксюша обернулась на Кристину, которая так и стояла, одиноко перебирая край шторы. Толя, поймав Ксюшин взгляд, задумчиво посмотрел в сторону Кристины.
«Еще одна весна, которая случилась не для меня», — думала Ксюша, возвращаясь домой.
К следующему учебному году мама прислала Ксюше мобильный телефон. Теперь с Кристиной и Толиком она общалась сидя дома. А под конец учебного года одноклассники создали сообщество, в котором их класс был соединен общей группой, где они бесконечно писали сообщения о разной несущественной ерунде или где кто-нибудь спрашивал домашнее задание, хотя ответа не получал, потому что следом сыпались шутки, комичные замечания и глупости: «Тебе задали помыть посуду, поорать в форточку и перебрать пшено».
Наблюдая за свободной перепиской одноклассников, Ксюша думала о том, что однажды и она сможет веселиться без повода. Когда-нибудь ей полегчает. Отпустит. И она перестанет грустить и скучать по Денису.
— Бабушка, а ты когда с дедушкой познакомилась? — неожиданно спросила Ксюша, когда они с бабушкой ютились на диване перед телевизором за просмотром субботнего кулинарного шоу.
— В двадцать пять лет. Он в армии служил, в увольнение с друзьями пошел погулять, так мы и познакомились, — со светлой грустью в голосе ответила бабушка.
— В двадцать пять?! А до двадцати пяти ты кого-нибудь любила?
— Хм, — бабушка пожала плечами. — Никого. Только дедушку твоего любила. А когда его не стало, жизнь медленнее потекла, тяжелее. Хорошо, что ты у меня есть, а то бы с тоски умаялась.
— А мама? Сколько она папу любила?
— А что мама? Она мне про свою любовь не докладывала. Не сложилось, так в работу сбежала. У мамы с детства привычка — от проблем убегать. Смелости никогда не хватало в глаза им посмотреть и побороться.
— Какая ж это любовь, если за нее бороться нужно, — буркнула Ксюша и опустила голову на маленькую вышитую диванную подушку.
— Ну, испытания нам недаром судьбой даются. И в любви положено. Бог проверяет: если слабые чувства, то разведет. А сильную любовь — настоящую — укрепит, убережет.
«Получается, наши с Денисом чувства оказались слабыми», — с горечью подумала Ксюша и, не ответив бабушке, поспешила в свою комнату.
Ксюша плюхнулась на кровать и потянулась за телефоном, который лежал у подушки, затерявшись в воздушных слоях незаправленной постели. На черно-сером экране мелькнуло три пропущенных. Ксюша укорила себя за то, что забыла выключить бесшумный режим, а потом трижды перечитала цифры неизвестного ей номера, чтобы понять, кто бы это мог быть.
«Может, Тося? У нее не было телефона, наверное, купили. Или Кристина снова номер сменила? Хм… Или Толик опять прикалывается — возьму трубку, а он заорет оттуда не своим голосом, чтобы напугать, а потом будет ржать, как осел», — размышляла Ксюша, не выпуская из рук мобильный, пока экран снова не загорелся и не подсветил входящий звонок.
Ксюша ответила:
— Алло, кто это?
— Ксюша, привет. Это Денис. Ты узнала меня?
Напуганное сердце в груди у Ксюши сжалось и, будто с отвесной скалы, покатилось в пропасть.
— Нет, я не знаю никакого Дениса, — зачем-то буркнула она от нахлынувшей обиды и страха, что ее болящую рану задели. — Вы ошиблись! Не звоните сюда больше!
Ксюша надавила кнопку отбоя, и по лицу ее полились слезы. Она сжала ладонями рот, будто боялась, что из груди вырвется небывалый губительный крик и все узнают, как на самом деле ей было плохо, и, наверное, умрут, потому
