пожалуйста!
Он очень спокойно попрощался и пошел к выходу. Я взяла со стола книжку и сделала знак отцу, чтобы он оставался на месте. Сама пошла следом за издателем.
Надевая туфли, он заметил:
– Когда раньше вы не соглашались, я думал: набиваете цену, но всё же примете мое предложение. Но сейчас вы полностью лишили меня надежды.
Он выпрямился, посмотрел на меня и добавил:
– Насчет моей жизни не заблуждайтесь! Я до сих пор еще и не жил по-настоящему.
– Это должно быть важно для вашей супруги, не для меня, – ответила я, пожав плечами. – Я не могу дать вашей жизни новый вкус. Что касается ваших трудностей, то и их, к сожалению, я не могу вам помочь разрешить. Я только знаю, что не являюсь для вас правильным выбором.
Взглянув на книгу, которую держала в руках, я добавила:
– В любом случае, спасибо.
Он достал из кармана пиджака авторучку. Указав на книжку, спросил:
– Подпишете для меня?
Я взяла ручку и на титульном листе написала свое имя и расписалась. Никакой фразы для надписи мне не пришло в голову. Отдав ему ручку и книгу, собиралась закрыть дверь, когда он сказал:
– Теперь хочу заказать вам роман. Будьте уверены, что упомянутый вопрос я больше не затрону. Что вы скажете?
Я спокойно ответила:
– Я должна подумать.
Он кивнул и удалился.
Я закрыла дверь, прислонилась к стене и смотрела в собственные глаза, отраженные в зеркале прихожей. Подошел отец и, встав напротив меня, негромко спросил:
– Не желаешь ничего объяснить?
– Не сейчас, – ответила я.
Ушла к себе и закрыла дверь. Села на пол и прислонилась к обогревателю.
Не знаю, смотрел ли на меня в это время мессия Иисус или еще кто-то… Но с каждым мигом я чувствовала себя спокойнее. Я не думала, что он удовлетворится несколькими моими фразами и уйдет, но он ушел. Я всегда любила короткими словами подытожить суть дела. Не любила длинных речей. Может, если бы я долго ораторствовала, он бы нашел какие-то доводы и опроверг мои слова.
Саму книжку, которую перевела, я еще так и не посмотрела. Да и не любопытно мне было. Может, все эти события нужны были, чтобы всякий раз, листая перевод, я вспоминала, какой ценой он мне дался.
Я представила себе лицо жены Лейлиного дяди. В некотором смысле я могла считать ее своей должницей. Может, неправильно было так думать, но ведь я в любом случае могла сделать выбор, и я сделала выбор в пользу ее жизни. Я потрогала свой лоб: температуры не было.
Нужно рассказать этой женщине о том, что… Нет, не нужно рассказывать. Вообще никогда не надо ничего говорить об этом.
Зазвонил мой мобильник. Я встала, взяла его со стола:
– Алло!
Мужской голос сказал по-английски:
– Хелло! Я – Николас.
Я молчала несколько мгновений.
Николас!
Недавно я дала ему свой номер, но по телефону мы еще ни разу не говорили. И я ответила:
– Привет, Ник. Как твои дела?
– Благодарю. Запиши, пожалуйста, адрес.
– Адрес?!
– Да. Скорее, пожалуйста!
Я взяла со стола ручку.
– Диктуй.
Он назвал адрес в Тегеране, и я записала. Спросила:
– А ты не хочешь пояснить?
– Через полчаса будь там, – ответил он. – Сможешь?
– Я не должна знать причину этого?
– Сейчас: до свидания, – и он повесил трубку.
Я смотрела на листок с адресом. Тегеран, Америка – всё перемешалось.
С этим листком я села на кровать. До сих пор я не слышала его голоса. Голос был мужественный, но мягкий. Он говорил торопливо, однако… Но тут не было никаких «однако»! Посмотрела на часы: половина шестого. Он сказал, что ждет через полчаса. Нет, он не сказал «жду». Сказал, что я через полчаса должна быть по этому адресу. Но ведь это и значит – «жду»? Хотя нет, не обязательно…
Я бросила ручку на пол. Сложила листок и убрала его в сумку. Торопливо надела пальто, набросила платок. Положила в сумку мобильник и вышла из комнаты.
Поправила платок перед зеркалом. Взяла отцовские ключи от машины и заглянула к нему. Он расхаживал по гостиной, открывая и захлопывая книжку. Увидев меня, сказал:
– Нам нужно поговорить.
– Обязательно!
– Ты куда? Не считаешь, что в данной ситуации нужен разговор? Не хочешь объяснить, кто эти мужчины?
– Объяснить?! – я горько улыбнулась. – Наконец кто-то в этом доме захотел объяснений. Мне только что позвонил друг и просит приехать. Думаю, что пока этого объяснения хватит. – Я показала отцу ключи от машины и, склонив голову набок, мягко спросила: – Разрешаешь?
– Разрешаю, – ответил он, не переставая хмуриться.
Улыбнувшись, я пообещала:
– Мы обязательно поговорим, но позже. До свидания!
Я быстро пошла к дверям. И сказала себе: «Как ты рвешься увидеть Николаса!»
Тогда намеренно задержалась в своей комнате. Всё в ней внимательно осмотрела. И спросила себя: «Ничего не забыла?» Быстро вышла и надела туфли.
– Чур, не допоздна! – крикнул отец.
– Хорошо! – ответила я.
Открыв дверь квартиры, вышла.
В уме я одну за другой просматривала фотографии Николаса, которые он мне присылал. Увидев его, я, конечно, его узнаю. Я также отправила ему несколько моих фото.
Почему он толком не объяснил, не предупредил? Работа у него здесь или что? Сказал бы хоть… Ага, только сейчас дошло. Должен был высветиться его номер. Я достала мобильник из сумки и посмотрела: номера не осталось.
Я стояла в пробке. Терпение совсем лопалось. Неизвестность выводила из себя. Перед красным светом рука моя невольно ударила по звуковому сигналу и давила на него.
Я не могла понять мотивов Николаса: почему он ничего не рассказал? Что меня ждет? Хоть бы немного прояснил ситуацию!
Уже совсем стемнело. С таким движением неизвестно было, когда я доеду. Посмотрела на часы: половина седьмого. Пробки никогда еще так меня не подводили. Даже когда автомобиль стоял, я всё время переключала рычаг передач, работала рулем. Чуть место позволяло, лезла вперед. И читала стихи. И кричала. Ты меня с ума свел, Николас!
Я вообще не помнила, как я с ним говорила. С какой интонацией отвечала и какие слова использовала. Если бы я не записала адрес, я бы его точно забыла.
Что ж, когда его увижу, что нужно сказать ему? Следует ли вести себя официально или дружески? Спокойно или весело? Почему такая встреча должна быть столь внезапной? А если это вообще не Николас, тогда что? Если он мне что-то передает и хочет, чтобы я встретилась с другим человеком – что тогда?
Чем больше я думала, тем больше путались мысли. Если бы можно было до встречи хоть минутку
