поспать – освежить голову. Хотя и так мое вождение было как во сне: я даже не поняла, что случилось и почему водитель соседней машины крикнул мне: «Ты что, спишь?!» – «Да, я сплю, – хотела я ответить. – Но снится мне не кошмар».
Я остановилась напротив гостиницы и торопливо вышла. Миновав газон и садик, хотела войти в отель, когда меня окликнули. Я застыла на месте. Изо всей силы зажмурилась и даже не повернулась в сторону этого голоса.
Вновь за спиной раздался мягкий голос:
– Негар!
Не просто голос, это, конечно, был он сам. Вот он стоит напротив меня. Я медленно открыла глаза и посмотрела прямо ему в глаза.
– Николас!
Он снял очки и опустил их, чтобы я могла ясно рассмотреть его лицо. Я сделала глубокий вдох и, продолжая пристально глядеть в его голубые глаза, мягко улыбнулась. Никакой фразы, которую я могла бы произнести, в уме моем не сложилось. Я вспомнила тексты электронных писем и журналы, которые он мне прислал за это время.
Значит, когда он говорил, что его ссылают в какую-то страну, он имел в виду Иран! А может быть, никакой обязательной командировки вообще не было, и он лишь для того, чтобы меня увидеть… Нет, нельзя было так думать о нем.
Не знаю, сколько мы так стояли лицом к лицу. Может, и он, как я, вспомнил тексты наших писем и как бы совмещал их с лицом человека, находящегося перед ним. Любознательный мужчина, чье сердце одним взглядом ограбил мессия Христос… Или похитил… Откуда мне знать, я этими терминами слабо владела. Во всяком случае, мессия сделал его жаждущим истины.
Взгляд его был таким успокаивающим, что мы могли бы целые часы простоять вот так, пристально глядя друг на друга, и, может, он бы утомился, но я – никогда. Именно поэтому я и не напрягала свой ум попыткой сложить благодарственно-вежливую фразу. Но он сказал:
– Ты именно так превосходна, как я всегда думал.
Я мельком взглянула на свою одежду. Что тут превосходного? Хотела сказать: а ты очень отличен от того образа, который я сложила. Ты отличен от всех тех людей, которых я встречала. Отличен от всех тех, которым привычка заменила жизнь, и даже самих себя они не видят со стороны. Но ни одной из этих фраз я не произнесла. Оглянувшись по сторонам, спросила:
– Ты согласен пойти в парк?
Улыбнувшись, он согласился.
Мы вместе пошли к машине и сели. Морозило, и всё мое лицо заледенело. И нос Николаса покраснел. Заведя двигатель, я включила и печку.
Я ведь вообще не ожидала, что увижу его, тем более здесь. Он мне присылал журналы, а я в последнее время чуть-чуть помогла ему. Всего лишь несколькими сайтами и книгами.
Пока мы ехали, мы не произнесли ни единого слова. Не знаю, может, виды наших проспектов его не очень занимали, но он сидел, повернувшись ко мне, глядя на меня неотрывно. Может, искал что-то в моих глазах. Может, ждал, что я что-то скажу. Возможно, он видел в моих глаза то, что хотел увидеть, не то, что в них реально было.
Когда мы вышли из машины и в лицо ударил ледяной ветер, я предложила зайти куда-то и выпить чего-нибудь горячего. Но он предпочел погулять по холоду и поговорить. Он сказал, что в мире много людей, которые пьют что-то горячее и беседуют, но от этих бесед никогда не изменится мир.
Что за идеи, Николас!
Мы углубились в парк, шли меж деревьев. Я не знала, как начать разговор.
– Прости меня, что я плохо говорю, – сказала я, наконец. – Может, и акцент у меня смешной.
– Ни в коем случае, – ответил он. – Вообще-то, я должен извиняться, что в твоей стране не могу говорить на твоем языке.
Он произносил слова не очень быстро: или хотел, чтобы я всё понимала, или причиной был тот же покой, который я видела в его лице. Покой, который наверняка владел всей его душой.
– Я была захвачена врасплох, – сказала я, взглянув на него.
Он улыбнулся. Когда я смотрела на него, он на меня не глядел.
– Услышав от коллеги, что иранская фирма запросила консультацию, я сразу же подумал о тебе. Я сказал себе: мы сможем часами сидеть и разговаривать.
Слава Аллаху, – подумала я, – за такое времяпрепровождение!
– Я вообще не верю в случай, Негар, – продолжал он. – Особенно сейчас, когда Господь подарил моему сердцу уверенность. Я был уверен, что эта поездка необходима для меня и для моей жизни.
Он указал на шахматный столик и спросил:
– Как смотришь на это?
– Для того чтобы часами разговаривать?
– Вижу, что ты готова, – рассмеялся он.
Мы вместе подошли к столику и сели друг против друга. Не знаю, потеплело ли, или я привыкла к холоду. Но стужа уже так не обжигала. Легкий ветерок, веющий меж ветвями деревьев, был так приятен, что я порадовалась тому, что согласилась с Николасом и мы пришли в парк.
Николас положил руки на столик и слегка наклонился ко мне. Негромко и размеренно заговорил:
– Иисус дал направление моей жизни и познакомил меня с такими вещами, без которых жизнь не имеет смысла. Он познакомил меня с кем-то, без чьего существования мир рассыплется и исчезнет. Некоторые из нас никогда не думают о Нем, но Он – основание нашей жизни, а мы в нашей предельной гордыне игнорируем само Его существование.
Он говорил очень спокойно. Словно ждал, чтобы слова приходили сами.
Я надеялась, что та богословская подготовка, которую я сама себе задала в последние дни, поможет мне найти слова. Хотя, всего лишь слушая, я понимала всё больше.
– Бывают периоды времени, – продолжал он, – когда человек живет в сухой и безжизненной пустыне. Он привык к ней и считает, что живет неплохо. И он, в общем, прав, ибо в пустыне этой он построил себе хижину из сучьев, он с трудом, но добывает воду из колодца. Он думает, что так и должен жить, ведь он привык к этой жизни и не хочет даже слегка оглянуться по сторонам в поисках чего-то другого.
Своими голубыми глазами он внимательно смотрел в мои глаза. Не знаю, что он в них искал.
– Теперь представь, – продолжал он, – что пришел другой человек и сообщил ему, что вон за теми холмами есть сад, в котором можно поселиться и жить легко, без страданий и трудностей. Он рассказал о саде и его роскошной зелени и исчез, и теперь первый человек может сделать две вещи. Либо он настолько удовлетворен своей нынешней
