те, и другие заменяли друг друга без всяких потерь. Мы не утруждали себя знакомством друг с другом. Все казалось очень временным, переводили всех постоянно, никто не привыкал.
Одна новенькая девочка, очень тихая и всегда говорящая шепотом, вдруг совершенно незаметно стала моей подругой. Я вообще не поняла, как это произошло. В какой-то момент я обнаружила, что сижу с ней на большинстве уроков, мы вместе ходим домой (хотя ей в другую сторону), после уроков она сама себя приглашает ко мне в гости. Как это случилось? Где и что я упустила, а главное, когда? Оля и Маринка, кстати, обнаружили тоже самое. А Юльку за неуспеваемость, в тот момент, уже перевели в другой класс.
Итак, нас снова стало четверо. Мы звали девочку Яночкой. Яночкой Перфиловой. У Яночки была очень благообразная внешность. Мягкие серенькие кудряшки, серенькие глазки, пушистая челочка, маленький прямой носик. И только тонкие губы, мелкие зубки и очень волевой подбородок немного не вязались с образом хрупкого, нежного ангелочка.
Яночкин отчим держал ларек, то есть являлся важным человеком. Яночка с мамой с трудом такого нашли. У него уже имелась, к моменту их знакомства, дочка Яночкиного возраста. Яночка мягко и незаметно тянула одеяло на себя и следила, чтоб ей доставалось, как минимум, не меньше благ, чем, так называемой, сестре. У Яночки и мамы это неплохо получалось. Отчим покупал Яночке и свитера Boss, и лосины, и юбки-резинки, и полусапожки с кроличьим мехом, и атласные блузки – все, что в то время можно было купить на барахолке. Училась Яночка ужасно, но умела незаметно списывать. И вообще, ее умение не только незаметно списывать, а вообще все делать незаметно – восхищало. Из дома она несла сочинения, написанные мамой, в школе списывала с меня русский и все остальные предметы, а с Маринки – математику, даже болтать на уроках она умудрялась незаметно. За все время учёбы у нее не было ни одного замечания. Более того, мы сами-то поняли, что она все с нас списывает, не сразу. Но, когда мы осознали, что Яночка проникла абсолютно везде, мы увидели еще кое-что, избавиться от нее стало к этому моменту уже совершенно невозможно. Осложнялось все еще тем, что Оля была очень доброй девочкой, и на наши с Мариной предложения о том, что пора как-то избавиться от Яночки, всегда отвечала, что ее жалко, она пропадёт без нас.
К нам в класс пришли в тот год еще два новых мальчика, Антон Кириллов и Антон Лукьянов. Они дружили только вдвоем и вся их дружба заключалась в том, что они лупили друг друга по спине целыми уроками напролет. Яночке понравился Лукьянов. Она сразу же нам об этом сообщила: «Я влюбилась!» – сказала она, сидя у меня дома на кровати. При этом она мечтательно прижала ручки к груди и зажмурилась.
Вылитый ангелочек с открытки на Пасху.
Днем ранее, именно с таким же выражением на лице, она сообщила мне новость: «У меня появилась грудь! А у тебя?» Видимо, после появления груди, вопрос о необходимости предмета любви встал у Яночки практически сразу, на следующий день. Я к таким скоростям оказалась совершенно не готова. Никакой груди у меня само-собой не выросло, и ни в кого из одноклассников я влюбляться не собиралась.
Я позвонила Маринке:
– Прикинь, Яночка сказала, что влюбилась в Лукьянова!
– Ха! – сказала Белкина. – Сдалась она ему? Она же дурочка.
– Дурочка, но симпатичная. Сейчас она к нему как жвачка прилипнет. Увидишь.
– Посмотрим, – сказала Маринка. – Но я сдаваться не собираюсь.
– В смысле? – не поняла я. – Тебе тоже нравится Лукьянов?
– Ну, как бы, да, – замялась Маринка.
«Все посходили с ума», – подумала я. Оля влюблена в Иглесиаса, Маринка – в Лукьянова, про Яночку вообще молчу. И у них у всех есть грудь. Со мной что-то не так. Бабушка права.
– Что, Маринка, уже за парнями бегаешь? – спросила бабушка, сняв вторую трубку телефона.
– Сима Борисовна, ни за кем я не бегаю!
– Не бегаешь, а надо бегать! – изрекла бабушка. – Тебе, Марина, уже надо жениха присматривать. А то потом спохватишься, будешь спрашивать: «А где он?» А все! Уже осталась старой девой, как твоя тетя. Годы быстро летят! Думаешь, я сразу была такой старой? – и бабушка с обидой кинула трубку.
Кошмар Марининой тети Нади преследовал Маринку и по касательной нас всех. Надежду с двадцати трех лет записали в старые девы. Годы шли, и она уже не могла подвести стольких людей и замуж не выходила.
Маринка решила переходить в наступление. День рождения у нее уже прошел весной, причины звать гостей осенью не предвиделось, но Марина была очень целеустремленной девочкой. Она ломала все правила. На неделе она объявила всем нам, что у нее дома состоится вечеринка. Именно вечеринка, вот так просто без всякого повода. В фильмах мы видели вечеринки, но никак не ожидали, что это может случиться и в нашей жизни. И главный сюрприз, на вечеринку она позвала Кириллова и Лукьянова. Если не вспоминать начальную школу, мы никогда не звали в гости мальчиков.
Яночка Перфилова восприняла вечеринку так, как будто ждала ее всю жизнь. Вечером она позвонила мне.
– Мы с мамой решили его очаровывать! – выпалила она.
– Кого? Лукьянова? – переспросила я из вежливости.
– Ага! Лукьянова! Рюкнуться можно, представляешь, у меня будет декольте и голая спина! Он точно не устоит!
– А пизда у тебя не будет голая? – выкрикнула бабушка возмущенно с параллельной линии.
– В смысле, декольте? – переспросила я Яночку.
– Ну, мы с мамой решили, что я надену мой черный купальник и черную юбку.
– А поверх купальника? – опять не поняла я.
– Ничего! Я буду просто в юбке и купальнике. Мама сказала, это будет как будто коктейльное платье. На вечеринку всегда так ходят. А ты в чем будешь?
– Да, плевать в чем, в чем обычно.
– Как плевать? Это же вечеринка!
– Мне плевать, – сказала я.
Плевать или не плевать, выбора, что надеть у меня все равно не предвиделось, так как брусничная кофта из секонд хенда была у меня по-прежнему одна, и вельветовые голубые джинсы – тоже одни. Я грустно вздыхала. Вечеринка, мальчишки, все в кого-то влюблены. Почему меня это не радует так,
