на мысочках, снова рассмеялся, не в силах сдерживаться.
– Позову водителя. – Он поцеловал Петрону в щеку, прошел мимо нас и был таков. Звякнул колокольчик.
Петрона попятилась, побледнела, и на миг мне показалось, что она сейчас упадет в обморок. Я шагнула вперед, чтобы ее поддержать:
– С тобой все хорошо?
Петрона потерла лицо и зажала ладонью рот.
– Какого водителя? – спросила Кассандра.
Петрона опустила руку. На ее лице остался красный след от пальцев. Она обняла нас за плечи и, кажется, успокоилась.
– Воробей ездит на работу с другом. Пойдемте, девочки, я куплю вам кофе и пирожное.
На прилавке лежали разные пирожные и булочки: круассаны, тарталетки, рогалики, эмпанады 45, пандебоно 46 и булочки с сыром. Пахло ванилью и мясом. Пожилая пекарша улыбнулась мне из-за прилавка. На ее подбородке рос белый волос, а седые волосы на голове были убраны под сеточку. Я заказала кафе кон лече 47 и пандебоно. На черном фартуке хозяйки белели отпечатки запачканных мукой пальцев. Я улыбнулась ей, а Кассандра нащупала мою руку и крепко схватила за запястье.
– А зачем ты пришла так рано, Петрона?
Петрона взяла свою чашку кофе. И снова поставила. Выдавила улыбку. Ей это удалось с трудом. Она смотрела себе под ноги.
– А вы почему решили прогулять школу? Почему именно сегодня?
Меня напугал тон ее голоса – какой-то официальный и слегка умоляющий.
– Ты же не допустишь, чтобы с нами случилось что-то плохое, Петрона? – спросила я. Глаза Петроны наполнились слезами, она почти сразу отвернулась, а потом хозяйка поставила перед нами две большие чашки кофе с молоком и произнесла:
– Не бойтесь последствий, девочки. Опыт – лучший учитель. – Она подвинула мне тарелку с пандебоно и подмигнула. – Родители узнают, вас накажут, вы усвоите урок и никогда больше не будете прогуливать – вот что будет. Тут нечего бояться. – Взяла нож и стала резать морковь.
Я кивнула ей и повернулась к Петроне, но не успела ничего сказать, как звякнул колокольчик и в булочную ворвался Воробей. Он запыхался.
– Петрона, – настойчиво произнесла Кассандра, – что происходит?
Воробей обнял Петрону за плечи.
– Я позвал ее выпить кофе. – Он широко улыбнулся, показав свои ровные белые зубы. Петрона напряглась под тяжестью его руки. Уставилась на хозяйку.
Кассандра сердито смотрела на Воробья.
– Прости, но кто ты такой?
– Я – парень Петроны. – Он посмотрел на меня. – Пигалица же сказала.
– Я не пигалица, – возмутилась я.
– Молодой человек, вас не учили, что ли, не цепляться к женщинам? – Хозяйка прекратила резать морковь и помахала ножом у Воробья перед носом. – Если не хотите, чтобы я вышвырнула вас из моего заведения, следуйте правилам приличия.
На лице Воробья мелькнула улыбка.
– Как скажете, сеньора. Мы просто собрались здесь, чтобы поговорить об их отце. Видите ли, он только что умер. Поэтому все на нервах. А этих бедных чертенят надо отвезти домой. – Воробей достал из переднего кармана джинсов пачку мятых купюр. Сверху насыпал мелочи, и в ушах гулким эхом отозвался звон монет, падающих на деревянный прилавок. Одна монетка завертелась и никак не могла остановиться. При чем тут наш папа? У меня задрожал подбородок; Кассандра сжала мою руку. Я чувствовала, как бьется в ее пальцах мой пульс.
Хозяйка булочной опустила нож.
– Сначала вы сказали, что они прогуливают, теперь – что их папа умер. – Она сняла трубку телефона. – А на самом деле что? Я звоню в полицию. Вы двое, убирайтесь отсюда. А девочки пусть останутся. Алло, полиция…
Воробей не спеша встал. Он улыбался. Взял Кассандру за воротник куртки. Кассандра повисла в воздухе.
– Полиция, полиция! Приезжайте скорее! Ограбление!
Я разбежалась и врезалась в Воробья, а Кассандра забила ногами и ударила его по лодыжке. Вырвалась, побежала, и я бросилась за ней.
Звякнул колокольчик, я услышала голос Петроны: «Бежим, бежим отсюда!» − но мы уже выскочили за дверь на широкий тротуар. Позади раздался грохот бьющихся тарелок, крик хозяйки, звук пощечины. Оглядываться я не стала. Кассандра бежала по улице. Мой рюкзак, набитый звенящей мелочью, оттягивал спину. Я оглянулась; позади никого не было, а когда снова повернулась, Кассандру не увидела. Улицы были пусты. Куда она свернула? Налево? Направо?
Сама я свернула налево и, запыхавшись, помчалась по переулку. Забежала за угол здания, перешла улицу и заплакала, не замедляя бег. Петрона или Воробей в любой момент могут меня догнать. Я огляделась по сторонам, поискала сосны и ворота моего района. Не бойтесь последствий, девочки, сказала хозяйка. Как можно было заблудиться в такой-то момент?
Я спряталась за помойкой. Вдыхала, но не выдыхала. Укусила себя за руку и попыталась сосредоточиться. От булочной я бежала всего три минуты, а мы с Кассандрой шли туда минут пять; значит, до нашего района минут восемь, не больше. Вокруг высились многоэтажки, машин на улице не было. На тротуарах не было пешеходов.
Может, спрятаться и дождаться какого-нибудь прохожего, а потом попросить о помощи? Я взглянула на небо. Дыхание снова участилось. Всходило солнце, на небе золотились облака. Если я буду сидеть здесь, недалеко от булочной, они меня найдут.
Я встала и снова побежала. Надо было убежать подальше; тогда я смогу спрятаться. Жаль, что я совсем тут не ориентируюсь, в отличие от Кассандры. Живот скрутился в узел, я пыталась сосредоточиться и бежать как можно быстрее, хотя уже задыхалась и хрипела. На бегу попыталась вспомнить маршрут школьного автобуса – если вспомню, где мы проезжали, смогу вернуться домой. Смотрела на свои туго завязанные бантиком шнурки, и все плыло перед глазами. Мы садились в автобус… Сначала он ехал вперед, а потом сворачивал налево. Дальше проезжал три квартала прямо, поворачивал направо и останавливался у другого района, также огороженного забором. Из окна виднелась лужайка и шведская стенка на детской площадке, окрашенная в цвета радуги. А что потом? В этот момент я всегда доставала книгу и читала, не поднимая головы, пока мы не приезжали в школу.
Теперь я бежала и смотрела по сторонам. Если найду ту шведскую стенку, смогу найти дорогу домой.
Я закашлялась. Больше я не могла бежать. Снова осмотрелась, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое. И увидела акведук.
Акведук глубиной четыре метра бежал между улицами; по нему стекала дождевая вода. Когда мы ехали на школьном автобусе, городской акведук попадался на глаза несколько раз, и я знала, что в одном месте он проходит совсем рядом с нашим домом. Да, но куда мне дальше идти? Я вспомнила, что рядом с нашим домом кто-то написал на акведуке
